Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа
Как видишь, никто не говорит, что в жизни у нас одни беды. Лишь то, что жизнь идет криво, лишена гармонии. Живем мы скорее среди неприятностей и неудобств, чем в горе. Но в конечном счете итог почти один: мы недовольны, а потому несчастливы.
Противоположность дуккхи – это также составное слово, образованное от колеса телеги, “сукха”, где приставка “су” означает, что вместе все прекрасно (ты наверняка слышала слова “синхронно”, “симбиоз”, “синтез”, в которых используется родственная ей греческая приставка). Истинное счастье, это когда все “завертелось, идет как по маслу”. И мой путь как раз ведет к такой плотно пригнанной к действительности жизни, излеченной от иллюзий, вызывающих неудовлетворенность.
– Получается, если я правильно понимаю, вы вроде врача?
– Прекрасно понимаешь! Предположим, у человека из груди торчит стрела. Хирург приходит делать операцию. И пациент, представь, говорит ему: “Прежде чем ты извлечешь из меня эту стрелу, я хочу знать, из какого дерева она сделана, от какой птицы взято перо, что за металл пошел на наконечник. А еще хочу знать, кто ее выпустил в меня, из какой он деревни и рода, как его зовут…” Раненый умрет прежде, чем услышит ответы хоть на четверть своих вопросов. Все они бесполезны и даже вредны. Единственное, что важно, – как можно скорее сделать операцию и извлечь стрелу. И вопросами, которые к этой срочной задаче не относятся, задаваться бессмысленно. Также существует множество сфер, которые никак не помогают извлечь то, от чего мы страдаем. Если что-то бесполезно или, еще хуже, затягивает необходимую операцию, значит, оно вредно! Вот что тебе следует понять: философия и науки обсуждают уйму разных знаний, которые никак не помогают нам избавиться от неприятностей и неудовлетворенности. Такие идеи меня не занимают. Я имею дело лишь с теми, которые помогают исцелению.
– И откуда вы знаете, что они исцеляют?
– Это не я знаю! Это ты, применив их, узнаешь сама. Я никогда не утверждал своей правоты словом, примером, логическими построениями. Только на практике. Пусть каждый попробует сам – и увидит, что получится. Те, кто применяет мои указания на деле, могут ответить, эффективны ли они. Важно не то, что верно, а то, что полезно.
– Можете привести пример?
– Примеры уже перед тобой, просто ты их не видишь, и это нормально. Послушай еще немного, а потом я умолкну. Полагаю, ты думаешь, что ты Алиса?
– Я не думаю! Я и ЕСТЬ Алиса, – отвечает Алиса, начиная подозревать, что этот голос совсем заговаривается.
– Кто такая Алиса?
– Это я!
– А кто такая ты?
– Н-ну… я – это я. Не знаю, как еще тут можно ответить.
– Твои волосы – ты?
– Нет. Это часть меня, часть моего тела.
– А ногти?
– То же самое!
– Если ты лишишься ноги или руки, ты останешься Алисой?
– Да!
– Так что же тогда такое Алиса?
– Это моя сущность, то, чем я являюсь, что делает меня мной, отчего я думаю то, что думаю, чувствую то, что чувствую, люблю и ненавижу то, что люблю и ненавижу… Хватит вам этого?
– Вовсе нет! Ничто из перечисленного тобой не существует и не существовало. Нет никакого “я”, субъекта, личности. Есть мысли, ощущения, чувства, но за мыслью нет мыслителя. Прости, дорогая Алиса, но ты не существуешь! И никогда не существовала. Ты думаешь, что существуешь, а это совсем другое. На самом деле такая вера – ошибка. И развеять эту веру – самое полезное, что только может быть, потому что все тревоги и сомнения, которые могут тебя терзать, как и все желания, лишения, чувства, страсти и страхи, которые ты испытываешь, происходят от той самой веры: я есть я, незыблемо, постоянно, по-настоящему.
– Ну а вы кто?
– Никто. Пробужденный, Будда, – это тот, кто понял, ощутил, прочувствовал на себе, что во вселенной нет ничего, кроме пустоты. Благодаря этому опыту он окончательно освободился. У меня нет ни своего я, ни своего имени. В некотором смысле и существования тоже нет, отчего я и счастлив, бесповоротно.
– Но ведь то, что вокруг нас, на самом деле существует. Вот эта вода вполне настоящая, и лодка сделана из настоящего дерева!
– Ох, Алиса, как ты меня насмешила! Ты думаешь, что все это есть, на своем месте, и существует взаправду. Но нет. Есть лишь пустота, и в этой пустоте то и дело мелькают и угасают мгновенные вспышки, череда кратких всполохов. Тебе кажется, что ты плывешь в добротной деревянной лодке с крепкими бортами, из шлифованных досок… На самом же деле все это существует не больше тебя. Когда ты это обнаружишь, когда прочувствуешь во всей глубине, тогда все озарится и станет легким, покойным, безмятежным.
– Есть одно ничто?
– Ну нет. Если так думать, то можно впасть в другое заблуждение. Разве я говорил подобное? Нет ни бытия, ни небытия. И то и другое нужно убрать с дороги. В этом весь “срединный путь”. Нужно отметать противоположности, чтобы идти вперед по освобожденному от них зазору… Я охотно признаю, что это труднее, чем кажется, – причем не только сделать, но и понять. “Ни роскошь, ни аскеза” – это представить просто. “Ни дряблый, ни тугой” – тоже ничего сложного. “Ни верно, ни ложно” – уже потруднее. “Ни утверждение, ни отрицание”, “ни слово, ни молчание” – это, очевидно, еще сложнее. А “ни бытие, ни ничто” – совсем тонко.
– Эта лодка существует или нет?
– И то и другое, либо ни то ни другое – как тебе больше нравится. Она существует в бытовом, обиходном смысле. Ты можешь удариться о ее борта или разрубить ее на части. Лодку можно сжечь или перекрасить, или ее может унести ветром и так далее. Однако с точки зрения пустоты, единственной действительности, она не существует. Самая глубокая, конечная истина – это пустота. И в этом плане ни ты, ни я не существуем, так же как и лодка, и вода. Но есть и другая, повседневная истина наших обычных заблуждений. Если нужно переплыть реку, я беру лодку, а не отправляюсь вплавь. Это не отдельные миры. Это разные точки зрения на пустоту.
Алиса молчит. Она сидит, обхватив колени, и усиленно думает. Наконец она спрашивает:
– Выходит, противоположности не совсем противоречат друг другу?
– Можно сказать и так. Лево и право, верх и низ – это вопрос точки зрения.
