Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа

Бывают ли те, кто выбрал бы смерть? Разрушение? Уничтожение? Если подумать, как будто иногда бывают. Но почему?

И в каком именно смысле?

И что именно означает “избрать жизнь”? В каких обстоятельствах? С какими последствиями?

О какой жизни идет речь? Биологической, то есть о здоровье, телесной силе? Или нравственной, то есть благе и справедливости?

Тут явно еще будут важные открытия.

Глава 16. В Индии, на берегу Ганга

Река бескрайняя. Говорят, погружаясь в ее воды, приближаешься к последней истине. В то утро с самой зари сотни женщин и мужчин спускаются по ступенькам, ведущим к серо-зеленой воде. Одеты они сплошь ярко: насыщенный красный, королевский синий, шафранный, ярко-зеленый. Войдя в реку по грудь, они зачерпывают священную воду пиалой и выливают себе на голову. Не обращая внимания на холодный ветер и еще густой туман.

Им не приходит в голову, насколько грязна река, как кишит бактериями каждая капля. Ганг бесспорно животворит, укрепляет силы. И вообще, здесь никто не говорит про Ганг в мужском роде, только “мать наша Ганга”. Воды реки женские, материнские, оберегающие. Божественные. Никто не окунается в действительную – грязную, заразную, неприятную и опасную воду. Каждый входит в бескрайний воображаемый поток – освободительный, избавительный, спасительный…

Алиса приближается на лодке. В легендарный город, который западные люди зовут Бенарес, а индийцы – Варанаси и который традиция относит к царству Каши, лучше всего входить именно так.

– Ух-х-х, – ошеломленно выдыхает Алиса, разглядывая все новые разноцветные толпы, гхаты (огромные ступени), спускающиеся к реке, и громоздящиеся друг на дружку дворцы вперемешку со множеством мелких домиков.

Она замечает, что город выстроен лишь на одном берегу. С этой стороны – скопище камня и древесины, кишащее окнами, сводами, снующими людьми и глядящими на них обезьянами. А с другой… ничего! Противоположный берег пустой и плоский, едва расцвечен редкими травинками.

“Почему так?” – удивляется про себя Алиса.

– Если позволите… – шепчет за спиной знакомый голос.

– Давай, говори! Я тебя узнала, Кенгуру.

– Люди реалистических взглядов полагают, что другой берег просто слишком болотистый и не выдержит построек, тем более крупных зданий и целого города. Другие же говорят, что это символическое решение. В индийских текстах “другой берег” означает избавление, выход из нашего обычного мира, конец страданий. И, возможно, весь город с дворцами выстроен на одном берегу по религиозным причинам. Другой же – пустой, бесформенный, безлюдный – символизирует конец пути, спасение.

– Спасибо, Кенгуру!

– Тише, Алиса… осторожно! Обернись потихоньку, но только спокойно, я объясню…

Алиса медленно разворачивается, стараясь не шатать лодку, и чуть не вскрикивает от увиденного. За ее спиной не Ведока! Там увесистый, ярко-красного цвета толстячок с головой слона. Он сидит на странном кресле, свесив хобот на круглый живот, а на шее у него гирлянда из цветов. Алиса замечает, что бивень у существа только один. Жуть! Что происходит?

– Это я, Алиса, я! Немного в другом виде, но здесь иначе никак. Кенгуру тут не водятся. Так что бог Ганеша одолжил мне свое обличие. Это большая честь, потому что он очень почитаем. В Индии он бог идей, знаний, образования. Покровитель мыслителей, писателей, художников и творцов. Его называют “устраняющий препятствия”.

– Хочешь сказать, он вроде тебя? – спрашивает Алиса.

– Может, немного…

– Ну ты даешь, Ведока, неудивительно, что у тебя такая огромная голова! А там, у тебя под ногами, это что?

– Разве не видишь? Мышь. Ганеша, человек-слон, передвигается на мыши, что означает союз исполинского с самым малым…

– Ку-ку, Алиса! – пищит мышиный голосок. – Мы слились, Умная с Безумной. Две в одной! Союз двух граней ума. Мудрецы безумны, а безумцы мудры… Вот увидишь, в Индии идеи совсем не похожи на те, что ты знаешь.

– Поначалу, – прибавляет Ганеша-Ведока, – все покажется странным. Но это весьма поучительно!

Лодка направляется к набережной сквозь стоящую в воде толпу. Никто не удивляется, видя неподвижно восседающего в ней бога Ганешу. Кое-кто подходит и гладит его по животу – на удачу. Другие молятся, закрыв глаза и сложив ладони над солнечным сплетением. Третьи пускают по воде плотики из листьев, со свечкой и цветами внутри, – дар мертвым. Очень много индийцев желает, чтобы их тело было сожжено именно в городе Варанаси. Костры на берегу Ганга приведут их прямо к освобождению.

– И в чем идея этого освобождения? – бормочет Алиса.

– В такой толкотне не объяснить. Отойдем в сторонку? – предлагает божественный голос слона-кенгуру, когда лодка причаливает.

Алиса решает, что быть богом довольно удобно. Всего несколько секунд – и они со слоноголовым другом уже в какой-то крытой галерее. Не надо ни карабкаться по ступеням, ни толкаться в рядах паломников, ни петлять по крутым проулкам. Раз – и они так вот запросто устроились в тени. Внизу виднеется Ганг. Никого нет – только наши друзья, включая Мышь “две-в-одной”, да еще несколько смирно молчащих рыжих обезьян.

– Ну, божественный Слон, знающий все и вся, объясни мне, почему местные идеи не похожи на те, что я знаю…

– Они совсем другие, Алиса, совершенно другие! Главное, остерегайся, чтобы не скатиться в стереотипы об Индии, которые давно гуляют по миру! Раз ты так хочешь, начнем с той идеи освобождения, которая на санскрите, священном языке Индии, звучит как “мокша”.

– Мне нравится, почти как “мышка”! – подает голос Безумная половина.

– Молчи, Мышь! – прикрикивает на нее Ганеша. – Не забывай, что ты у меня под ногой, так что будешь мешать – наступлю! На чем мы остановились? Ах да, “мокша”, “освобождение”… В Индии это главное, к чему стремятся. Чтобы понять суть мокши, ты, Алиса, должна знать, что, по мнению индусов, у них не одна жизнь, а тысячи сменяющих друг друга…

– Тысячи жизней? Вот это мне нравится!

– Ничего хорошего, наоборот! Для индусов круговорот рождений и смертей – это то, из чего нужно выйти. Потому что если ты без конца рождаешься, то постоянно обречен на страдания, болезни, старость… Освобождение в представлениях индусов в первую очередь означает “больше не рождаться”.

– То есть умереть навсегда?

– Не совсем. Подумай сама. Если рождение ведет к смерти, то не рождаться – значит… не умирать!

– Ага, – задумчиво кивает Алиса. – Нет, погоди… Если мы больше не рождаемся и не умираем, что тогда с нами происходит?

– В этом-то весь вопрос! Если нам удалось выйти из круговорота рождений и смертей, живем ли мы тогда? И в каком виде? Основная идея в том, что мы перестаем вести индивидуальное, обособленное существование, растворяясь в Абсолюте.

– То есть