История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад
На пересечении двух главных осей эмоционального круговорота находится сердце, реагирующее симптоматически, причинно или целенаправленно на те импульсы, которым оно подвергается с различных сторон. Стрела или меч, пронизывающие сердце, — это привычный образ или символ таких чувственных реакций. Однако надо выяснить конкретно в сознательном размышлении, что же выражают чувства, и привести полученный результат в соответствие с чем-то общим и всеобъемлющим. Но обычно происходит следующее: чувства сами по себе принимаются за истину, и чем сильнее чувства, тем они кажутся истиннее! Камю назвал это перевернутой логикой чувств.
Нами предпринята попытка схематически представить динамику и диапазон элементарной жизни чувств на рисунке «Эмоциональный круговорот». Термин «круговорот» подчеркивает, что чувства — это не изолированные феномены, а реакции, возникающие из различных источников в различных частях тела — в разуме или душе — и связанные друг с другом в рамках сложных социальных, исторических и культурных процессов. Язык и история, включая их социальные и культурные аспекты, — это тот поток, в котором плывет человек. Только малое количество чувств следует по прямой линии между двумя полюсами. Исключение составляют примитивная страсть и желание, которые следуют по прямой линии эгоизма. Тот факт, что чувства и страсти входят в социально и исторически обусловленное взаимодействие с другими ведущими качествами человека, имеет важные последствия для всего того, что человек думает и делает. Кроме того, разум каждого человека зависит от индивидуальных особенностей строения тела и от душевных свойств. Поэтому мы не всегда можем осуществить на практике то, что считаем правильным. Ибо наши мотивы сталкиваются друг с другом, и в сложной обстановке мы часто приходим в замешательство, нам становится трудно сосредоточиться на достижении целей, которые послужат общему или всеобщему благу. Ибо люди так различны по уровню своего духовного развития и интересам, что взаимопонимание и согласие между ними обычно отсутствует. И то, что тянет вниз, перевешивает. Более того, еще Ницше отмечал, что наши примитивные инстинкты стремятся выйти наружу, «дух тяготения заставляет все вещи падать». Поэтому многие хорошие дела обречены на неудачу, а с ними и их инициаторы.
По причине своей сложной структуры человек изменяется медленно. Многие термины, которые использовались для описания человека в античной риторике, применимы и сейчас для характеристики того сложного целого, которое представляет собой человек. Если приспособить категории античной антропологии к современному пониманию изменчивой пластичности и историчности человека, то античную антропологию все еще можно считать наиболее истинной и действенной антропологией. В модифицированном виде ее представление о человеке лежит в основе «эмоционального круговорота», в котором нашлось место как для дурных, так и для хороших переживаний.
Человек не имеет единой сути, а является уникальной относительной и функциональной вселенной, состоящей из элементов различного рода, необъяснимых биологически и нарушающих преемственность, существующую в природе. Лишь когда сердце получает историческое содержание благодаря своим свойствам с эмоциональной, интеллектуальной, этической и культурной точек зрения, как это было показано в предыдущей главе, лишь тогда мы получаем настоящий образ человека. Так, именно наш исторический и индивидуальный рассудок заполняет сердце смыслом и делает его символической функцией всего духовного, подобно тому как сердце одушевляет тело и всю нашу практику as emanations of wholeheartedness (как источник чистосердечности), говоря словами Шекспира.
Именно нераздельная целостность тела, души, рассудка и разума создает человека, и эта целостность сохраняется благодаря биению нашего сердца, пока мы живем и любим, размышляем, творим и познаем, вдохновляемся и увлекаемся чем-то великим. И пока человеком движут не эгоистическая страсть и инстинкт самосохранения, а любовь к истине и не дающая покоя страсть к познанию своего естественного и исторического происхождения, своей обусловленности, себя самого и своих целей, его беспокойное сердце также все время изменяется в такт с познанием. В той степени, в какой перст Божий — как символ загадочного парадокса процесса эволюции и истории — затронул наше сердце, им движет девиз Гноти сэ аутон! (Познай самого себя!).
Комментарии
1
Выучить наизусть, букв. — выучить сердцем (англ.). (Здесь и далее, если не указано иное, примеч. переводчика.)
Примечания
1
Перевод А. Шапошникова
2
Перевод Ф. Зелинского.
3
Умеренность (греч.), букв. — здоровое состояние диафрагмы.
4
Перевод А. Нартова.
5
Здесь и далее Гомер цитируется в переводе В. Вересаева.
6
Интернализация — процесс, посредством которого аспекты внешнего мира и взаимодействия с ним входят в организм и репрезентируются в его внутренних структурах.
7
Ницше Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм (перевод Г. Рачинского).
8
Ницше Ф. Указ. соч.
9
Здесь и далее «Пир» цитируется в переводе С. Жебелева
10
См.: Hermann Schmitz. System der Philosophie. Bonn, 1965. (Примеч. автора.)
11
Под знаком вечности (лат.).
12
Ницше Ф. Так говорил Заратустра (перевод Ю. Антоновского).
13
Ср. с исследованиями Нюгрена, о которых рассказывалось выше. (Примеч. автора).
14
Перевод М. Сергеенко.
15
Eriksen Trend Berg. Nietzsche og del moderne. 2000. P 2! 7. (Примеч. автора.)
16
Thielst Peter. Kwdets lyst — tankens list. Kröppens og beksualitetem idehislorie. 2000. (Примеч. автора.)
17
Мистическое единение с божеством (лат.)
18
Здесь и далее Руми цитируется в переводе С. Сечива.
19
Перевод 3. Маркиной.
20
С точки зрения вечности (лат.)
21
Мексиканские песни (исп.)
22
Ипалнемоа («тот, благодаря которому все живет») — образ в религиозно-мифологической системе ацтеков, творящая сущность, которая не ассоциируется ни с каким определенным божеством.
23
Перевод Ю. Кузьменко.
24
Первая песнь о Хельги — одна из песней Старшей Эдды. В переводе песни с древнеисландского языка А. Корсуна
