История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад
В народном искусстве сердце — один из самых распространенных символов.
В век глобализации капиталистическая экономика использует в коммерческих целях общие для различных культур символы, а также символы из народной культуры.
В Индии и Иране имели место акции протеста против злоупотребления символами сердца во время празднования дня св. Валентина.
Эмоциональный круговорот
4. От Ренессанса и алхимии к Романтизму
Когда у сердца моего лежала ты.
Вокруг сияли яркие цветы.
Совсем живыми были их мечты.
Вливало сердце в розы кровь свою,
А душа в мечтах покидала свою оболочку.
Хенрик Вергеланн[53]
Характерное для Античности и Средневековья представление о том, что человек представляет собой микрокосм по аналогии с макрокосмом Вселенной, сохраняется и в эпоху Возрождения, причем даже в новой естественной науке, где анатомия стала ведущей экспериментальной школой. Уильям Гарвей (1578–1657) открыл, как известно, кровообращение на основе анатомических опытов с животными. В 1628 году он опубликовал свой новаторский труд «Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных», в котором провел аналогию между Солнцем и сердцем: подобно тому как планеты вращаются по своим орбитам вокруг Солнца, которое поддерживает на них жизнь, так и кровь циркулирует вокруг сердца. В главе восьмой — «О кровообращении» — Гарвей, опираясь на Аристотеля, выдвигает тезис об универсальном кругообороте в природе и пишет следующее:
В человеческом организме, так же как и в Солнечной системе, все части системы кровообращения нагреваются, […] питаются, в то время как кровь, со своей стороны, охлаждается, сгущается, слабеет и возвращается к своему первоисточнику — сердцу (…]. Таким образом, сердце является жизненным принципом и sol microcosmi, Солнцем нашего микрокосма, точно так же, как Солнце можно назвать cor mundi, сердцем Вселенной…
Однако Гарвей не смог бы сделать своих открытий без механистической картины мира. Подобно Галену, жившему на полторы тысячи лет раньше, Гарвей находится в плену метафор своего времени. Ибо именно метафоры позволяют увидеть связи и сходство между вещами. Новые метафоры устанавливают новые связи и вскрывают по аналогии нечто новое. У Гарвея появилась метафора, которой не было у Галена, — насос. Во времена технической революции Гарвей был окружен механическими насосами и техническими изобретениями, в частности — водяными насосами для горнодобывающей промышленности и тушения пожаров. И когда он обнаружил ритмические сокращения сердца и движение крови по артериям, как по трубам, аналогия с насосом возникла сама собой. Гарвей действовал согласно следующему принципу познания: метафора + эксперимент = истина. Он проводил опыты и на себе. Например, приложив палец к артерии, он быстро определил, что кровь течет в одном направлении (а не туда и обратно). Так был открыт путь к пониманию внутренней функции сердца во взаимодействии с другими органами, в особенности печенью и легкими. Дело в том, что Гарвей мыслил механистически и по принципу аналогии: механика давала ему метафорический арсенал и язык, необходимый для того, чтобы выяснить, как работает сердце. Смена метафор имела радикальные психологические последствия, ибо существует различие между механическим насосом и божественно вдохновленным органом, одушевляющим остальную часть тела. Здесь перед нами вновь неразрывная связь между языком и сердцем, в том числе сердцем в физиологическом смысле.
Органическое мышление по аналогии продолжается и в век господства механистической картины мира. Оно основывается на идее всеобщей взаимосвязи, на том, что «похожее легче узнается». Мышление по аналогии лежит также в основе алхимии, которая пришла в Европу через арабскую культуру, а та, в свою очередь, переняла ее от древних греков. Из обширной медицинской литературы, посвященной этому вопросу, следует, что арабы знали «о кровообращении задолго до Гарвея. Алхимия была, впрочем, начиная с высокого Средневековья своего рода лабораторией междисциплинарных исследований — науки, религии и мистицизма. Плодами алхимии стали порох и дистиллированная вода, вновь изобретенные в эпоху Возрождения.
Для алхимии аналогия между сердцем и Солнцем была основополагающей. И вообще, связь между Солнцем и сердцем характерна для многих культур. Тем не менее нельзя игнорировать существенные различия между сходными элементами в разных культурах. Так, принесение в жертву сердца и кровавые жертвоприношения имели различный смысл в традициях шумерской и аккадской мифологии (культ богини Инанны в Шумере и соответствующей ей аккадской Иштар), в древнескандинавской мифологии, у ацтеков и в христианстве. Формы и функции различны. Однако родственных аналогий много. Так, аналогия между сердцем и Солнцем проходит через всю историю религии и культуры, начиная от Шумера и Древнего Египта, через культуру ацтеков, которая предстала взору испанцев в XVI веке, вплоть до христианского мистицизма и алхимии.
Одним из известнейших алхимиков был Парацельс (1493–1541), работы которого изучал Гёте, прежде чем написать „Фауста“. Парацельс является представителем другой церковной традиции, которая не отличалась сильным дуализмом. Он был универсальным гением — не только алхимиком, но и естествоиспытателем, врачом и реформатором медицины. философом и теологом. Так, он узнал опытным путем, что Галеново кровопускание бесполезно, и ставил под сомнение также его теорию телесной жидкости. Малоизвестен тот факт, что именно Парацельс ввел применение наркотиков в качестве болеутоляющего средства при лечении больных.
Центральное место в его холистическом мышлении занимает аналогия между Солнцем и сердцем. Учение Парацельса о микрокосме и макрокосме содержит элементы учения Аристотеля, неоплатонизма и алхимии. Согласно Парацельсу важнейшими органами тела являются сердце, мозг и печень, причем сердце рассматривается как центр жизни. Человеческие органы соответствуют планетам, обращающимся вокруг Солнца, и сердце каким-то загадочным образом связано с центром мироздания — Солнцем. Таким же образом, как Солнце приводит в движение макрокосм и дает жизнь всему на Земле, сердце одухотворяет тело и поддерживает в нем жизнь. Парацельс пишет, что мозг подчинен сердцу: „Мозг подходит к сердцу, а от сердца идет назад к своему духовному центру“.
Парацельс принадлежит традиции христианского мистицизма, который пользовался определенным влиянием в период Высокого Средневековья, хотя против него боролась инквизиция. Одним из крупнейших представителей этой традиции была Хильдегард фон Бинген (1098–1179). В молодости на нее снизошло откровение экстатического характера в виде пламени, которое ударило ей в голову и разожгло в мозгу пыл. Хильдегард фон Бинген сочиняла стихи и делала обработки средневековой музыки. Будучи аббатисой монастыря, она пользовалась относительной независимостью. Так, она не отвергала чувственное и телесное,
