Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина
Турецкие исследователи отмечают явное сходство между романами «Зеленая ночь» Р.Н. Гюнтекина и «Истина» (1903) Эмиля Золя (1840–1902)[231]. В данном произведении из серии «Четыре Евангелия», опубликованном посмертно, Э. Золя видел разрешение социальных проблем во Франции в освобождении общества от непомерного влияния церкви. В романе глубокий и безжалостный конфликт разгорается между двумя разновидностями системы образования – религиозной и светской: католической школой святых Братьев и влиятельной общиной капуцинов, с одной стороны, и Нормальной школой – с другой: «Именно здесь, на поприще народного образования, где соперничали две школы и шла подлинная война, рано или поздно должна была произойти беспощадная, решительная схватка, потому что школы не могли ужиться бок о бок, одна из них неминуемо должна была пожрать другую», писал автор, убежденный, как и главный герой Марк, в том, что «Франция должна раз навсегда покончить с церковью, если не хочет, чтобы церковь покончила с ней»[232].
Действительно, сравнительный анализ устанавливает идейную и сюжетную близость романов «Зеленая ночь» и «Истина»: в обоих произведениях главными героями являются представители духовенства и учительства, религиозные деятели изображаются как источники зла и несправедливости, преступники и покровители преступников, а учителя ведут борьбу против них, защищая жертв их обмана. Как и Али Шахин, Марк принимает решение переехать в качестве народного учителя в самый «сложный участок борьбы» и борется против церкви, «против отравления народных масс ложью религии, исступленный апофеоз которой он наблюдал во время религиозной церемонии. Оба героя – идеалисты: «Он (Марк – А.С.) будет работать над раскрепощением униженных, он постарается сделать из них свободных граждан завтрашнего дня. Нынешний народ… надо было оздоровить в лице детей и детей этих детей, просветить его, понемногу подвести к истине, ибо только истина могла сделать его справедливым народом. То был самый высокий долг, самое неотложное доброе дело, от которого зависело спасение страны, ее сила и слава, а также осуществление ее освободительной и справедливой миссии в веках среди других народов»[233]. Школьный учитель Марк, как и герой романа Гюнтекина, борется за справедливость и сталкивается с непроходимым невежеством, с темной, инертной массой, слепой и глухой, погруженной в животную спячку. «За Бонгарами ему чудилась вся деревня, прозябающая во мраке, еще далекая от пробуждения. Надо было просветить всю нацию, чтобы истина и справедливость могли открыться этим людям. Но какой потребуется исполинский труд, чтобы вывести ее из первобытного состояния, и сколько поколений сменят друг друга, прежде чем народ освободится от пут невежества! Пока что подавляющая часть общества пребывает в младенческом состоянии и не способна мыслить»[234].
Марк всецело посвятил свою жизнь незаметному делу подготовки будущего и хотел служить примером другим. Если бы все так же выполняли свой долг, можно было бы надеяться, что через три-четыре поколения Франция станет освободительницей мира. Марк не ждал себе никакой награды, не помышлял о личном успехе, от души радуясь, что его усилия приносят плоды.
«Тут перед Марком встал образ врага, сеющего невежество и смерть, – образ Церкви. Именно церковь, прячась в тени, терпеливо, упорно трудилась, стремясь преградить пути и вновь завладеть сознанием ослепленного народа, который хотели у нее отнять. Церковь всегда понимала, как важно держать в своих руках обучение, иначе говоря, одурманивать и морочить народ, чтобы сохранять власть над душой и телом. Именно на арене народного образования церковь снова дала бой, проявляя чудеса ловкости и лицемерия; она объявила себя сторонницей республики и, пользуясь демократическими законами, держала в темнице догматов миллионы детей, которых эти самые законы должны были освободить. Она вводила в заблуждение юные умы, воспитывала будущих воинов жестокого и хищного бога, который царит над современным отвратительным обществом. Эту кампанию возглавил папа, искусный политик, он руководил обходным движением, стремясь изгнать революцию с ее родной французской земли и присвоить ее победы, – все это делалось якобы во имя свободы. И вот основатели республики, ее вчерашние апостолы, наивно поверили в свою победу при виде мнимого разоружения церкви, успокоились и даже стали приветливо ей улыбаться, доказывая свою терпимость; сообразуясь с духом времени, они провозгласили всеобщее согласие и умиротворение, объединение всех верований в одну общенациональную патриотическую религию. Поскольку республика восторжествовала, почему бы ей не принять под свою сень всех чад, даже мятежных, тех, которые всегда хотели ее задушить? Благодаря великодушию республиканцев церковь продолжала плести тайные интриги, изгнанные конгрегации возвращались одна за другой, неустанно, с неослабевающим рвением клерикалы захватывали все новые позиции, порабощая народ; коллежи иезуитов, доминиканцев и других просветительных орденов постепенно наводняли своими учениками и приверженцами администрацию, суд, армию, а школы различных братств и женских общин тем временем отнимали учащихся у начальных светских школ, где проводилось обязательное бесплатное обучение. И вдруг, пробудившись от сна, страна увидела себя вновь в руках церкви, захватившей для своих креатур самые крупные посты в государственном аппарате, увидела себя в оковах, а своих будущих граждан – молодое поколение, крестьян, рабочих и солдат – на выучке у монахов»[235].
Вместе с тем Золя наряду с аморальными представителями духовенства (Отец Филибен, брат Фюльжанс, брат Горжиа, отец Теодоз и др.) создает образы положительных героев из религиозной среды, совестливых, живущих по принципам правды и справедливости. Таков, например, аббат Кандьё. Гюнтекин же не находит положительных героев среди «ходжей», поэтому религиозные служители предстают в романе интриганами, фанатиками, противниками прогресса. Им противопоставлены идеалисты-учителя, беззаветно преданные делу воспитания нового поколения.
Как известно, Э. Золя написал роман под от впечатлением от нашумевшего «дела Дрейфуса» (1896), где сам выступал как ярый борец с антисемитской кампанией. Мы поддерживаем мнение исследователей о том, что в процессе работы над своим романом Р.Н. Гюнтекин находился под влиянием идеологического романа классика французской литературы и разделял его позицию в трех главных вопросах: 1) духовенство управляет невежественной толпой как стадом и обогащается за ее счет; 2) духовенство не терпит людей, мыслящих иначе, свободолюбивых и стремящихся к обновлению общества, и беспощадно расправляется с ними, 3) эти религиозные служители не поняли истинное предназначение веры и используют ее в собственных интересах.
Турецкий литературовед
