Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
40. «Увенчание терновым венцом». Дерево, масло. Монастырь Сан-Лоренсо, Эскориал, Мадрид
41. «Увенчание терновым венцом». Дерево, масло. Национальная галерея, Лондон
42. «Несение креста». Дерево, масло. Музей изящных искусств, Гент
Алтарь «Искушение святого Антония», Дерево, масло. Национальный музей искусств, Лиссабон
43. Взятие под стражу. Левая внешняя створка
44. Несение Креста. Правая внешняя створка
45. Алтарь «Искушение святого Антония». Центральная часть
46. Левая створка алтаря Искушение святого Антония
47. Правая створка алтаря Искушение святого Антония
48. Колонна Сатаны. Фрагмент центральной части алтаря «Искушение святого Антония»
49. «Святой Иероним за молитвой». Дерево, масло. Музей изящных искусств, Гент
50. «Святой Иоанн Креститель в пустыне». Дерево, масло. Собрание Хосе Ласаро Гальдиано, Мадрид
В глубине залы, где приспешники Сатаны наслаждаются своим безобразным застольем, стоит человек с хлыстом. Сводчатый потолок и колонны напоминают апсиду собора. Сова выглядывает из-за столба справа, обозначая присутствие Иеговы-Сатаны, который следит за происходящим. Сверху на левой колонне мы видим скульптурное изображение купидона, пускающего стрелы. Демон, в которого он целится, исчезает в отверстии над правой колонной. Эта сценка может показаться просто забавной, но даже самые незначительные детали в картинах Босха имеют определенное значение. Купидон представляет язычество, одну из сатанинских религий. Его любовные стрелы направлены в демона, или грешную душу, которая скрывается во мраке. Смысл сценки на колоннах повторяет содержание бесовского застолья, а ее местоположение указывает на связь не только с язычеством, но и с христианством.
Бакс полагает, что стоящий в апсиде человек с хлыстом является распорядителем церемонии, упомянутой в евангельском сюжете о браке в Кане Галилейской, и дает указания слугам, разносящим яства. Такое определение его роли кажется точным, если считать картину пусть причудливой, но традиционной христианской живописью. Однако подобно многим образам Босха эта фигура имеет скрытое значение. По мнению катаров, человек, распоряжающийся проведением бесовского застолья, — не кто иной, как священник Римской католической церкви. Буфет в таком случае воспринимается трехуровневым алтарем. В алтаре мы видим ряд предметов религиозного назначения. Например, справа на верхней полке можно рассмотреть мусульманский полумесяц — знак Сатаны и греха. Слева на средней полке — две танцующие фигурки под остроконечной иудейской шапкой. Присутствует и христианская атрибутика: в центре нижней полки трудноразличимый высокий крест, установленный на желтой треугольной основе, слева от него изображен пеликан, а чуть выше фигура, согнутая под тяжестью христианского мира.
В алтаре-буфете Босх помещает разного вида сосуды для хранения жидкостей, преобразование которых силой духа является одной из основных тем произведения. На переднем плане картины Иисус превращает воду в духовное вино, а в апсиде «священник» делает то же самое с помощью магического хлыста. Этот магический обряд имеет некоторую связь с церковными обрядами и вином Сатаны, и прежде всего с евхаристическим претворением вина в Кровь Христа.
Приведем отрывок коптского манихейского псалма, в полной мере отражающий противопоставление Сатаны и Иисуса, а также дуалистическую символику образов в картине «Брак в Кане Галилейской» и в других работах Босха:
Господь мой Иисус Христос,
Спаситель душ человеческих,
Спаси меня от опьянения ума и мирских соблазнов...
Отгони от меня забвение...
Помоги отличить Древо жизни от Древа смерти
И Царство света от Царства тьмы...
Горький фонтан смерти и святой Божественный источник.
Я осознал, что есть свет и тьма, жизнь и смерть,
Церковь Христа и обман земного мира.
Я познал свою душу
И понял что она и тело, в которое она заключена, —
Враги друг другу...
Тленное тело и вечная душа никогда не придут к согласию...
9. Ноев ковчег и два крещения
В картине Босха «Брак в Кане Галилейской» катарское крещение огнем и Святым Духом противопоставлено церковным ритуалам. Такого же рода противопоставления, выраженные в различных символах, мы видим в сюжетах триптиха «Мир до потопа» (музей Бойманса — ван Бёнингена, Роттердам; цв. ил. 62 — 65). Сохранились лишь две створки триптиха, центральная же часть утрачена.
Демоны и Ноев ковчег
Мы не располагаем никакой информацией о центральной композиции триптиха. Более того, у нас нет убедительных свидетельств о том, что сохранившиеся створки представляли собой его левую и правую части. Известно только, что Босх создал на них картины темного, мрачного адского мира, находящегося во власти Сатаны и демонов (цв. ил. 62, 63). Пейзаж густо населен бесами, которые заполонили все небо и всю землю. Горизонт охвачен адским пламенем. На второй створке на фоне тусклого бесцветного пейзажа и бескрайнего океана, на поверхности которого видны тела утопленников, изображен Ноев ковчег после Великого потопа.
Ной и его семья в странных изношенных костюмах и еврейских шляпах находятся в ковчеге. В иконографии Босха причудливая одежда всегда означает зло. Людей в таких костюмах можно видеть среди мучителей Христа, например, или среди грешных гостей в картине «Брак в Кане Галилейской». Очевидно, что души восьми человек в Ноевом ковчеге принадлежат Сатане и не заслуживают спасения. В своей композиции Босх дает катарскую интерпретацию ветхозаветного сюжета о Ноевом ковчеге, изложенную в латинском тексте о крещении Святым Духом, согласно которому: «...те, кто спаслись в ковчеге, и дети их грешили и предавали, и многие преступления совершены ими... и они убивали друг друга». Таким образом, спасение в ковчеге Ветхого Завета (прообраз водного крещения) противопоставлено истинному спасению в ковчеге Нового Завета. Вошедшие в него обретут жизнь истинную, приняв крещение огнем и Святым Духом.
Композиции на внутренних сторонах створок триптиха «Великий потоп» развивают эти идеи, показывая судьбу коллективной человеческой души, которая попадает в мир Сатаны, но находит путь к духовному спасению посредством катарского крещения Святым Духом. Эта история изображена в четырех рондо, которые много лет вызывали недоумение искусствоведов. Наиболее полно они описаны Ирмой Витрок. Она интерпретирует их с христианской точки зрения, и в результате, по ее собственному признанию, не дает полного раскрытия содержания сюжетов. В то же время рассмотренные в рамках катаризма композиции в рондо указывают со всей очевидностью на противопоставление ветхозаветного крещения водой и новозаветного
