Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
Значение образа богато одетого ребенка чрезвычайно трудно объяснить в рамках традиционной христианской обрядности. В чем его роль и почему он так молод? Смысл данной фигуры становится яснее при рассмотрении ее с точки зрения катаризма. В катаро-манихейских текстах встречаются многочисленные описания падения ангелов или душ на землю, во время которых их ангельские атрибуты (оплечье, корона, гиматий и трон) остаются в Царстве света. Души обретают их снова после воссоединения с духом посредством духовного крещения или брака. Следовательно, босховскую невесту приветствует юная душа, получившая крещение Святым Духом и обретшая небесные атрибуты. В Средневековье смерть представлялась как уход из тела взрослого человека души ребенка. В композиции Босха главную роль играет только что спасенная душа, образ которой и представляет художник.
Если невеста — неофит, а ребенок — ее душа, то кто в картине является женихом, или духом? Согласно символике катаров и манихеев, дух обычно ассоциируется с Иисусом. В катаро-манихейской трактовке картины Босха «Брак в Кане Галилейской» понятно, почему Иисус изображен под свадебным навесом. Круглое золотое блюдо перед ним является символом Духовного солнца и напоминает столешницу, которая использовалась катарами при обряде крещения Святым Духом (см. главу 5).
Духовное вино
В своеобразной интерпретации Босхом евангельского сюжета брака в Кане Галилейской Иисус благословляет не сосуды с водой, а золотую чашу в руках ребенка-души. В представлении манихеев чаша с живой водой, переданная неофиту, короновала спасенную душу. Согласно коптским манихейским псалмам, Иисус превратил холодную воду земной природы в живое пламенное вино духовной природы. Это вино из виноградной лозы Древа жизни. Манихеи описывали его как «новое вино», представляющее собой «сладкий мед, горящий как перец...». Другими словами, это — пламенная духовная энергия, преобразующая неофита и воссоединяющая его душу с духом.
Катары использовали манихейскую символику в обряде крещения Святым Духом, что еще раз доказывает, что катаризм был продолжением манихейской традиции. Превращение холодной воды в пламенное живое вино в катаро-манихейской традиции также косвенно свидетельствует о сути их обряда крещения, предполагавшего радикальное преобразование энергий в процессе инициации.
Такой трактовки евангельского сюжета о браке в Кане Галилейской нет ни в одном из катарских или манихейских текстов, ни в протоколах инквизиции, однако упоминается священником Назариусом, принадлежавшим к умеренным катарам. Назариусу, который жил в Северной Италии в XIII веке, приписываются слова, что итальянские катары интерпретировали этот евангельский сюжет как брак в духовном плане. Мы не располагаем более подробной информацией по этому вопросу, однако в катарской рукописи XV века — молитвеннике воеводы Хрвоя из Сплита (рис. 24) — сохранилась иллюстрация брака в Кане Галилейской, в которой использована аналогичная Босху символика. В композиции боснийской миниатюры «Брак в Кане Галилейской» мы видим изображение летящего голубя на круглом золотом блюде рядом с Иисусом, то есть символ, который позволяет предположить, что изображен обряд катарского крещения Святым Духом.
Рис. 24. «Брак в Кане Галилейской» с символическим голубем. Миниатюра из Молитвенника воеводы Хрвоя. 1407 г. Дворец Топкапы, Стамбул
Пир Сатаны
На миниатюре «Брак в Кане Галилейской» в боснийском манускрипте (рис. 24) святые находятся слева. Возможно, две крайние фигуры справа, словно отделенные от других большим ножом на столе, представляют мирян, которые не участвуют в церемонии. В картине Босха семь святых, вкушающих духовное вино, прямо противопоставлены участвующим в застолье грешникам, которые пьют вино духовного забвения. Это — дьявольское вино из виноградной лозы с Древа чувственного познания (см. главу 5). На вожделение мужчин и женщин, которые пьют это вино, указывает непристойная улыбка волынщика, играющего для гостей. Во времена Босха игра на волынке ассоциировалась с кутежами и похотью, а сам инструмент был известен как фаллический символ. Катары считали, что вожделение и рождение детей самая опасная ловушка Сатаны. Связь волынщика с Сатаной иллюстрирует полумесяц, которым украшен медальон на его рукаве (цв. ил. 61).
Грешников угощают двумя основными блюдами: лебедем и кабаньей головой. Как и волынщик, яства украшены полумесяцами — символом Сатаны. Кроме того, в христианской традиции эти животные имели особый смысл, о чем мы говорили в главах 1 и 2. Лебедь и кабан изрыгают золотой огонь. Их подают на золотых подносах, которые изображены в противовес круглому блюду перед Иисусом. Согласно приведенному Айрис Ориго документу, во время средневековых пиршеств на богато украшенном подносе подавали павлина с ватой в клюве, которую поджигали, чтобы казалось, будто птица дышит огнем. В интерпретации Босха — это адский пламень. Художник показывает, что уже сами яства являются символами греха. Огненное дыхание означает колдовство и разврат, в чем Босх обвиняет церковь.
Полумесяцы и языки пламени настолько малы, что почти не видны на расстоянии. Однако художник придает им большое значение, так как они заключают в себе особый смысл, сообщая, что угощение и музыка на пиру — сатанинская отрава. Они опьяняют, наряду с дьявольским вином, и заставляют души забывать о своем происхождении в Царстве света. Мужчины и женщины, отведавшие эти яства, попали в ловушки Князя мира сего. Они одурманены Сатаной настолько, что ничего вокруг себя не замечают. Катарский обряд духовного крещения, который проводится рядом с ними, ускользает от их внимания.
28. Души, гибнущие в болоте. Фрагмент центральной части алтаря «Страшный суд». Дерево, масло. Музей Грониге, Брюгге
29. Несчастные души. Фрагмент алтаря «Страшный суд». Дерево, масло. Старая пинакотека, Мюнхен
30. Алтарь «Страшный суд». Центральная часть. Музей Грониге, Брюгге
31. Третьи небеса — Эдем. Левая створка алтаря «Страшный суд»
32. Ад. Правая створка алтаря «Страшный суд»
33. Отраженное око Бога со сценами страстей Христовых и пеликаном. Оборотная сторона доски «Святой Иоанн на Патмосе». Дерево, масло. Картинная галерея, Берлин
34. Бог Творец. Миниатюра из французской рукописи XV в. Британская библиотека, Лондон
35. Гобелен по утраченной картине Босха «Воз сена». Императорский дворец, Мадрид
36. «Семь смертных грехов». Дерево, масло. Музей Прадо, Мадрид
37. Чревоугодие. Фрагмент картины «Семь смертных грехов»
38. Лень. Фрагмент картины «Семь смертных грехов»
39. «Ecce Homo». Дерево, масло.
