Тайная ересь Иеронима Босха - Линда Харрис
Воронка на голове перевернута, то есть практически через нее нельзя лить святую воду. Однако иначе ее нельзя было бы надеть на голову, а Босху было необходимо использовать этот символ. Таким образом, художник иллюстрирует решение глупца принять католическую, а не катарскую веру. Ассоциации с обрядностью Римской католической церкви усилены изображениями кувшина на поясе лекаря и серебряного сосуда в руках монаха. У первого могла быть святая вода для крещения, у второго — вино для причастия. Перевернутые воронки на головах появляются и в других произведениях Босха. Пять из восьми фигур в таких головных уборах являются бесноватыми конторщиками либо демонами, которые разговаривают и помогают священникам — служителям Сатаны. Остальные три фигуры — глупцы или колдуны. Так, например, в центральной части триптиха «Искушение святого Антония» шляпу-воронку носит звероподобный дьявол рядом с полусгнившим монахом-демоном в очках, читающим книгу. В левой части триптиха мы снова видим перевернутую воронку на голове монстра в коньках, который принес послание «папе римскому».
Надпись, окаймляющая «Извлечение камня глупости», гласит: «Мастер, выньте камень, мое имя Люберт». В голландской литературе и фольклоре имя Люберт давали глупцам, а операция должна была излечить их безумие. Босх обычно предлагает собственную интерпретацию традиционным сюжетам. Происходящее, вероятно, считалось бы исцелением от безумия с точки зрения христиан, но только не катар. Извлечение камня глупости в христианской традиции означало изгнание нечистой силы, предшествующее католическому крещению. А в таком случае недопустимо, чтобы этот обряд проводил шарлатан. Босх изображает «камень» в форме цветка, который скорее символизирует человеческую духовность, а не глупость. С христианской точки зрения такое странное изображение объяснить невозможно, но его значение становится очевидным при рассмотрении в рамках катаризма. Цветок напоминает лотос, открытие которого означает развитие духовного разума. «Разум» человека в картине Босха все еще спит, и глупец позволяет церкви лишить себя возможности прозрения.
Посвященная предлагает ему другой путь, но остается незамеченной. Взгляд ее печален из-за выбора глупого человека.
Слушатели
Люберт изображен обычным католиком, который живет в мире иллюзий. В своем неведении и глупом спокойствии он отличается от катаров, знающих истину и глубоко обеспокоенных судьбами своих душ. Эти приверженцы катаризма были известны как слушатели (то есть те, кто слышал слово истины). Босх представлял их людьми, чье духовное сознание еще не пробудилось, и они рискуют впасть в состояние духовного сна или забытья. Лишь на пороге смерти, когда земные желания отступят от них, слушатели смогут получить духовное крещение. Но и после смерти их души не будут в полной безопасности.
Крещение Святым Духом не спасет тех, кто возлюбил наслаждения плоти настолько, что будет реинкарнирован в новом теле.
Босх изображает слушателей паломниками и странниками, которые искренне ищут путей спасения, борясь с искушениями мира сего, но еще не свободны от похоти плоти. По мнению Гибсона, их образы соответствуют представлениям о христианских паломниках, идущих по миру соблазнов. У Босха паломники окружены странными символами, значение которых непонятно с христианской точки зрения и очевидно в катаро-манихейской традиции.
Художник всегда придает фигурам странников схожее положение: они идут, наклонившись вперед, их ноги согнуты в коленях, в руках посох. Это — пример для тех, кто хочет последовать по пути странствий пилигрима святого Иакова де Компостелы. Босх изображает этого святого на левой внешней створке алтарного триптиха «Страшный суд» (Академия изобразительных искусств, Вена; цв. ил. 56). Святой Иаков один из апостолов, получивших духовное крещение, которое освободило его от мирских соблазнов, в Пентекосте. Его взгляд обращен к зрителю, он словно не замечает греха и насилия вокруг, и этим отличается от других странников, изображенных Босхом. Даже святой Христофор (Музей Бойманса — ван Бёнингена, Роттердам; цв. ил. 55) изображен странником, находящимся между двумя противоположными символами: живого Иисуса у него за спиной и мертвого Иисуса в форме привязанной к посоху рыбы. Ребенок — это живой Иисус, а рыба — знак ложного церковного изображения мертвого Христа.
Пилигрим в картине «Блудный сын» (цв. ил. 58), а также паломник в композиции на внешних створках триптиха «Воз сена» (цв. ил. 59) — самые известные образы странников, созданные Босхом. Одинокие неприкаянные путники, бредут по миру, полному жестокости, греха и насилия. Они не от мира сего и вынуждены противостоять его нападкам. Это пилигримы, лишенные домашнего очага. Их души чужды миру Сатаны, хотя и захвачены материей.
Странник в картине «Блудный сын» удаляется от таверны, оглядываясь назад через плечо. Таверна, привлекшая его внимание, очевидно, является местом греха и блуда. На доме вывеска с изображением лебедя, на чердаке голуби, в дверях женщина с кувшином — все это указывает на бордель. Кроме того, судя по пивной бочке и фигуре за углом, там предаются пьянству.
Бордель в христианском понимании символ греха, но у Босха его изображение в большей мере соответствует метафоре из манихейского текста «Песнь о жемчужине». В этой поэме говорится, что Христос ради спасения заблудшей души заходит в бордель, что метафорически означает Его приход на землю во спасение человечества. Земная жизнь понимается как грехопадение и ассоциируется с таверной. В картине страннику предлагается непростой выбор: либо присоединиться к гулякам в таверне, либо идти прочь чужаком на бренной земле. В «Песне о жемчужине» Спаситель оказался в такой же ситуации. Безгрешный в борделе чувствует себя абсолютно одиноким, как и босховский странник. Он так говорит о своем одиночестве:
Я был один и одинок, я был чужим
Для всех обитателей таверны.
Босх посредством знаков и
