Человек на минбаре. Образ мусульманского лидера в татарской и турецкой литературах (конец ХIХ – первая треть ХХ в.) - Альфина Тагировна Сибгатуллина

Опыт социальной типизации ишанов в повести З. Хади «Джиханша хазрат»

Произведение «Джиханша хазрат» (1908) Закира Хади (1863–1932), занимающее достойное место в татарской просветительской прозе, принято называть повестью, хотя русский термин в оборот национального литературоведения был введен лишь в советский период: как представители мусульманского Востока татары до 1917 г. использовали единый термин хикая (рассказ) в отношении основных повествовательных жанров[180]. Рассматриваемая в произведении проблема является особенно острой для времени, в котором жил З. Хади, хотя и до него о пережитках в старометодных (кадимистских) медресе, об алчности и порочности отдельных мулл, мударрисов, ишанов уже было написано немало. В частности, Фатих Карими в рассказах «Обучение Джихангир-махдума в сельском медресе» (1898), «Шакирд и студент» (1898) и «Нуреддин хальфа» (1899) довольно критично высказывался о невежестве среди шакирдов и их наставников; Тукай систематично и безжалостно бичевал ненасытных «паразитов» татарского общества в поэзии («Голос с кладбища мюридов» (1906), «Паразитам» (1906), «Бахвалы» (1906), «Одному противнику прогресса» (1907) и мн. др.). Да и сам З. Хади, обучавшийся долгие годы в медресе, а затем преподававший в разных учебных заведениях страны, обращался к проблеме застоя в системе образования в рассказах «Магсум» (1906) и «Новые хозяева пещеры» (1908), которые, к слову, по художественному замыслу ничуть не уступают «Джиханше хазрату». Последнее же произведение З. Хади особенно ценно, на наш взгляд, тем, что создает реалистичный образ духовного лица во всей полноте и глубине обобщения. Данный труд в определенной степени является заключительным этапом в осуждении активно дискутировавшейся в татарской публицистике и литературе начала ХХ в. темы ишанизма/ишанства.

З. Хади проследил основные этапы и условия формирования человека в атмосфере старометодного медресе и создал цельный социальный тип, который вобрал в себя наиболее яркие и своеобразные черты отдельной части мусульманского духовенства Поволжья и Урала. Работая над образом Джиханши, автор проанализировал причины порочности духовных лиц и связал их с существующими закономерностями развития татарского общества того времени. Джиханша ишан – плод своей эпохи и среды. Автор писал его «с натуры» (такого рода ишан был чуть ли не в каждой крупной деревне), почти не прибегая к художественному вымыслу. Это – образ типичного героя, изображенного в типичных условиях.

В произведении широко решаются задачи художественного обобщения: отсутствует портретная характеристика героя, не выделены индивидуальные черты, автор не сообщает конкретных данных о местности и времени происходящих событий. Герой родился в деревне Ш. уезда Б. Уфимской губернии; «ишанствует» в деревне, которую автор называет с сарказмом «Шурале[181]». Детство героя прошло в большой деревне, где проживали татары, башкиры и типтяры, т. е. основные представители Волго-Уральского региона, исповедующие ислам. Описывая материальное положение сельчан, автор сообщает о том, что по внешнему виду домов можно понять, что еще несколько лет тому назад население здесь жило «крепко», но теперь обнищало. По ходу рассказа несложно догадаться, что причиной этого является не засуха или неурожай, а засилье в окрестностях «паразитов», которые, замутняя разум невежественного народа так называемым «духовным учением», отбирают у него последний кусок хлеба: «Несмотря на наличие больших медресе и большого количества мулл, мударрисов, ишан-хазратов, население деревни страшно безграмотно: умеющих писать раз-два и обчелся, остальные вместо подписи умеют рисовать только гусиные и заячьи лапки и считают на пальцах…»[182], – пишет З. Хади.

Автор прослеживает процесс формирования данного социального явления, используя такой прием типизации, как изложение биографии героя: весь жизненный путь Джиханши проходит перед глазами читателя. С малых лет ему ставили в пример муллу Гибадуллу, который имел наивысший статус в деревне, и мальчик неуклонно, шаг за шагом шел к цели – стать муллой по заранее составленному плану; достигнув вершины, он превратился в типичного сельского ишана, получил огромную власть над прихожанами и стал вкушать все блага жизни. Писатель не дает какие-либо «точечные» детали биографии героя. Ему важны процесс формирования будущего ишана, внутренние «механизмы» его созревания, взаимодействие внешних и внутренних факторов в развитии героя такого типа. Подчеркивая роль коллектива, представленного татарским селом, и семьи в воспитании, автор обозначает проблему отсутствия идеала для мусульманской деревенской молодежи в условиях российской империи: «Если бы Джиханша видел полководца в красивой униформе с блестящими эполетами на плечах и саблей на боку, подчинившего себе многотысячное войско, он бы захотел стать командиром, изучил бы все возможности для этого и изо всех сил стремился бы к цели». Единственный человек, выделяющийся из этой серой массы, – мулла. Сын крестьянина среднего достатка, эгоистичный и завистливый по природе, Джиханша внимательно следит за каждым действием имама Гибадуллы во время «визита» в их дом. Мальчика не интересуют ни его религиозные знания, ни нравственный облик посетителя, а привлекают зеленый чапан, белая чалма хазрата и то, что, когда он входит в дом, все приветствуют его стоя. Джиханша обращает внимание на то, что мулла принимает пищу, сидя на подушке, собирает подаяния и уезжает на повозке в следующий дом, чтобы повторить то же самое. Единственный призыв, который слышал мальчик в детстве как со стороны родителей, так и жены муллы (абыстай), научившей его азбуке: «Учись, станешь муллой!». Смекалистый мальчик сразу понял, что, став муллой, можно подчинить себе остальных. З. Хади демонстрирует все ступени достижения героем статуса муллы-ишана: 1) в двенадцать лет мальчик начал ходить к Фатима-абыстай, освоил азбуку, читал по слогам, выучил несколько сур из Корана, книжки «Бадавам» и «Кисекбаш». 2) Восемь-девять лет провел в медресе Чорнаш, где очень старался походить на своего учителя Тахирджана. Тот завоевал авторитет благодаря наглости, хитрости и угодничеству и теперь стремился любыми путями заполучить место своего же наставника в медресе. По окончании обучения у Джиханши полностью сформировался характер, его стали уважительно величать кади (судья), хальфа (учитель). Родители были чрезвычайно рады видеть сына муллой (отец уже грезил ходить вместе с сыном по гостям), тогда как Гибадулла хазрат (бывший когда-то кумиром Джиханши) не на шутку испугался за свое место, разглядев в нем молодого конкурента. Но у последнего были другие планы. 3) С целью углубить свои знания он уехал учиться в Бухару, которая в то время считалась среди поволжских мусульман центром образовательной системы. 4) Приехав из Средней Азии, беспрепятственно получил желанный указ, то есть необходимый документ для того, чтобы стать имамом и мударрисом. В одной из деревень возглавил медресе и начал обучать шакирдов. 5) С каждым годом состояние его росло: количество учащихся заметно увеличилось, он сделался и мударрисом, и ишаном[183], при том самовольно: «стал свидетельствовать себя народу ишаном»,