История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад
Эротическое начало в христианстве воспринимается как явление отрицательное, ибо объектами любви должны быть в первую очередь Бог и «ближний». Любовь, связанная с эротическим началом, не только «соперничает» с любовью к Господу, но и представляется в виде искушения, исходящего от Божьего соперника и врага, Сатаны. По этой причине в эпоху Средневековья эротика носит демонический характер. Ветхозаветный миф о грехопадении, представляющий женщину как орудие Сатаны и виновницу первородного греха, теперь объединяется с точкой зрения на женщину, отраженной в трудах апостола Павла. Итак, женщине присуще демоническое начало: Сатана порождает в ней эротическую страсть и она держит ответ за плотские желания и искушения. Именно женщина помогает злу выйти из-под контроля и проложить себе дальнейший путь. Так создается дьявольское триединство «женщина — тело — сексуальность», накладывающее табу на эти три понятия и преуменьшающее роль каждого из них.
Демонизация женского начала приводит к процессам над ведьмами, широко распространенным в эпохи Высокого и Позднего Средневековья. Эти процессы, просуществовавшие до современности даже в протестантских странах, отражали страх средневекового человека перед наказанием за совершенные и выдуманные грехи. Этот страх делал людей Средневековья легкой добычей для власть имущих. Вначале церковь считала веру в колдунов языческим суеверием, которое необходимо искоренить. Однако для того, чтобы обеспечить власть и психологический контроль над людьми, а также удовлетворить порожденную страхом потребность в наказании, необходимо было найти козлов отпущения. Для охоты на ведьм обстоятельства сложились благоприятно. К удовольствию церкви, папская булла от 1418 года подтвердила существование ведьм. Суды над колдунами не прекратились даже в эпоху Реформации, а в Скандинавии стали крайне жестокими: их ожесточила вера в существование дьявола, которого Лютер сделал еще более ужасным, а ад — еще более реальным, так как отверг существование чистилища, признанное католической церковью.
Наиболее гротескно демоническое триединство «женщина — тело — сексуальность» отразилось в мрачном христианском трактате «Молот ведьм» (1486), написанном образованными монахами-домин и каннами Генрихом Крамером и Якобом Шпренгером по заказу папы Иннокентия, подписавшего в 1484 году буллу, которая запрещала всякие взаимоотношения с демонами и использование колдовства и чар, возникавших в результате таких взаимоотношений. «Молот ведьм» стал бестселлером. До 1669 года книгу переиздавали 28 раз с постоянными изменениями и дополнениями. На двести лет вперед это сочинение легализовало деятельность инквизиции и многочисленные суды над колдунами. Официально принятые суждения о женщинах, например, таковы:
Ей более, нежели мужчине, присуще плотское, о чем свидетельствуют многие отвратительные признаки ее тела… и убийственные страсти, в которых женщина не знает насыщения…. Есть три вещи, в которых она не может найти удовлетворения, — однако есть и четвертая: влагалище ее ненасытно. Чтобы погасить огонь желания, они совокупляются даже с демонами.[16]
Итак, христианское осуждение тела, плоти и сексуальности было в буквальном смысле слов выжжено в сердцах европейцев настолько глубоко, что не может сравниться ни с каким другим концептом.
Расцвет религии греха и раскаяния, провозвестником которой выступает епископ Августин, отрекшийся от своей прежней плотской жизни, приходится на XVII и XVIII столетия, а ее отголоски появляются также во время подъема религиозного самосознания в XIX и XX веках. В духе апостола Павла и Августина западная культура осуждала плотское и сексуальное начала вплоть до так называемой сексуальной революции XX века, идейным вдохновителем которой стал Зигмунд Фрейд. Сходство между Фрейдом и Августином заключается в их отношении к сексуальности как к некоему ключу, который может открыть истину о человеке и дать объяснение его внутренней жизни.
На протяжении всей эпохи Средневековья Августин был наиболее признанным среди богословов. Даже духовная картина мира, созданная величайшим богословом Высокого Средневековья Фомой Аквинским (1225–1274), лишь незначительно отличается от мировоззрения Августина, хотя Фома Аквинский опирался не на идеи Платона и Плотина, а скорее на работы Аристотеля, и поэтому его взгляды отмечены меньшим дуализмом. Однако Фому Аквинского можно назвать монистом, потому, например, что зло в его понимании свидетельствует об отсутствии добра, то есть представляет собой нечто незавершенное и неполноценное. По этой причине он низлагает Сатану — тот становится «недосуществом» и перестает быть полноценной фигурой. Августин полагает, что сердце может обрести покой лишь в потустороннем мире, в то время как Фома подчеркивает, что и в земном существовании такое возможно, если человек изменит склад характера, то есть сердечный настрой. Сердце — источник возрождения. Изменения, происходящие в сердце, приведут к новым взглядам и действиям: старое умрет, все будет новым — сердце, мысли и поступки.
Однако мы, европейцы, считаем истинно христианским не реализм и монизм Фомы Аквинского, а именно то отношение к телу, которое сформировал Августин, опираясь на труды Платона, Плотина и апостола Павла. Мы забыли о том, что, согласно Платону и Сократу, целью человеческого существования является освобождение и развитие разума, достигаемое тогда, когда человек обретает способность управлять своими чувствами. Христианский завет «бойся и люби» подобного не предполагает. Он предусматривает лишь два противоположных переживания — страх и любовь, — слитые воедино. Вдобавок ко всему прочему, это двоякое переживание соотносится с образом триединого Бога! Вовсе не удивительно, что некоторым образ такого вершащего правосудие Бога напоминает трехглавое чудовище из народных сказок.
Средневековое отношение к человеку определяется позицией христианства, где основоположником и ревнителем пиетизма стал Лютер. Используя идеи интернализации, сформулированные Платоном и Аристотелем, он применяет их к современному ему индивидуалистическому характеру: по мнению Лютера, все мелкие и крупные прегрешения являются сугубо личным вопросом, затрагивающим совесть, — не важно, идет ли речь о грехах, совершенных словом или делом, мнением или поступком. Лишь перед Богом человек обязан держать ответ за все свои мысли и действия и лишь повинуясь собственной совести или в Судный день. В действительности же происходит нечто иное: постоянное осознание собственных грехов часто приводило человека к прощению по одобренному церковью принципу «моя вера спасет меня».
У всего человеческого, включая христианство, есть свои положительные и отрицательные стороны. Духовная сила, способная объединить целую культуру и высвободить ее созидающее начало, представляет положительный аспект христианства. Продуктом этих созидающих сил стали некоторые из величайших художественных произведений человечества.
ВЕЛИЧАЙШИЕ ТВОРЕНИЯ
ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
В период Высокого Средневековья и Возрождения, до того как различные явления жизни получили научное объяснение, представления о мире и человеке отражались в произведениях искусства, опирающихся на христианское мировоззрение. В эпоху Возрождения были созданы величайшие произведения европейского искусства, сравниться с которыми могут лишь готическая архитектура, барочный стиль в музыке
