Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко
Израильские представители в Москве пытались использовать все возможные случаи, в том числе и религиозные службы в синагогах для распространения среди советских евреев под видом культурных материалов пропагандистской литературы. Широкую нелегальную деятельность в больших городах на территории Советского Союза развернул «Натив». Бюро по связям («Лишкат хакешер» или «Натив») было основано в 1952 г. в целях выполнения задач ведения разведывательной деятельности и сионистской пропаганды в Советском Союзе для увеличения эмиграционного потока евреев на Землю Обетованную. Практически не было ни одной израильской делегации, прибывавшей с визитом в Советский Союз, в которую не включались бы сотрудники «Натив» или те, кто работал для него[59].
Автор одной из наиболее полных работ, посвященных советско-израильским отношениям этого периода, профессиональный израильский дипломат Й. Говрин отмечал, что по сути дела израильтяне требовали от советских властей, чтобы те относились к израильским представителям исключительным образом, так, как они не относились ни к одному иностранному представителю в Советском Союзе. «Вызывает сомнение, — заключал он, — что выдвижение условий, противоречащих советским нормам, могло способствовать усилению симпатии к израильской верхушке со стороны Советского Союза»[60].
Израильтяне участвовали и в провокационной деятельности, осуществлявшейся русской зарубежной эмиграцией. В начале 1956 г. в Одессу попали напечатанные на русском языке листовки с призывами к советским гражданам создавать подпольные группы для свержения советского режима. Они переправлялись в ящиках с цитрусовыми, которые СССР импортировал из Израиля. Советский Союз предупредил израильских партнеров, что в случае повторения подобных акций будут сделаны соответствующие выводы относительно закупок израильских фруктов[61].
Все эти факты способствовали тому, что уже на очень ранних этапах, в 1950-х гг. Израиль был зачислен в разряд самых враждебных СССР государств. Израильтяне удивлялись, почему с Ливаном, который принял «доктрину Эйзенхауэра», Советский Союз поддерживает хорошие отношения, а с Израилем — нет, почему в Пакистан, который является участником Багдадского пакта, направляется советская парламентская делегация, а все запросы Израиля по обмену такими делегациями остаются без внимания.
Не раз израильские руководители в беседах с советским послом выражали готовность направить в Москву ответственную делегацию для того, чтобы начать переговоры о нормализации отношений между двумя странами. Однако на протяжении первых двадцати лет существования еврейского государства вплоть до 1967 г. межу СССР и Израилем не состоялось ни одного обмена значимыми государственными визитами. МИД, ориентируясь, видимо, на предпочтения «инстанции»[62] и «вышестоящих товарищей», неизменно рекомендовал отклонить все израильские предложения о нормализации сотрудничества, усматривая в них происки, направленные на подрыв советских позиций в арабском мире. Но одной из глубинных мотиваций отрицательного отношения к Израилю, как представляется, являлась исходившая от него безудержная, а иногда и злобная критика советского строя, которая произрастала на почве ограничений выезда советских евреев. Израиль, как и весь западный мир, видели в этом нарушение основных прав и свобод человека. В СССР рассматривали израильские требования в отношении евреев-советских граждан как вмешательство во внутренние дела государства, имевшее далеко идущие политические и идеологические цели.
1.4. Роль антисемитизма в формировании советской политики в отношении Израиля
При исследовании советской политики в отношении Израиля неизбежно встает вопрос о степени влияния антисемитизма на ее формирование. В 1950-х – 1960-х годах, как и в последующий период после разрыва дипотношений израильская пресса была переполнена обвинения в антисемитизме в адрес Советского Союза. Для этого имелись веские основания. В Советском Союзе фактически существовали негласные ограничения на представленность евреев в высших государственных и партийных органах, в руководстве армией и в зарубежных представительствах. Нормировался прием евреев в наиболее престижные высшие учебные заведения, на работу в ряд учреждений, особенно ориентированных на внешнюю деятельность. С 1960-х годов широкое распространение получили публикации с антисемитским оттенком, якобы имевшие не антиеврейскую, а антирелигиозную направленность. Они также изобиловали критическими выпадами в адрес сионизма и прозападной политики Израиля, представляя в искаженном виде и задачи сионистского движения, и историю и суть арабо-израильского конфликта.
Советское руководство, исходя из своих представлений о национальной политике и пропагандируя победу в войне над гитлеровской Германией как реальное достижение советского строя, всего советского народа, не считало нужным заострять внимание на трагедии еврейского народа, подвергшегося массовому уничтожению от рук нацистских палачей. Ни в школьных учебниках, ни в литературе и искусстве упоминаний о Холокосте фактически не было. Только в начале 1960-х годов, в период хрущевской «оттепели» тема Катастрофы европейского еврейства стала проникать с большими трудностями на страницы советских публикаций[63]. Поэт Е. Евтушенко, прорвавший завесу молчания над этим страшным историческим фактом своим стихотворением «Бабий Яр», опубликованным в 1961 г., подвергся резкому осуждению высшего советского руководства. На одном из собраний литераторов Хрущев кричал по этому поводу, что «у нас не существует „еврейского вопроса“, а те, кто выдумывают его, поют с чужого голоса».
Хотя в соответствии с официальной доктриной считалось, что национальная проблема в СССР давно решена, но на бытовом уровне, в сознании обычных граждан предрассудки в отношении евреев сохранялись. На государственном уровне их лояльность всегда ставилась под сомнение, и об этом красноречиво свидетельствуют высказывания сотрудника ГРУ, приведенные в книге А. Васильева[64]. Разведчиков-евреев не допускали, например, к работе на ближневосточном направлении.
Довольно трудно, однако выявить степень воздействия антисемитских настроений на процесс принятия внешнеполитических решений на имеющемся в нашем распоряжении документальном материале. Российская исследовательница Е. Усова, в частности, анализируя опубликованные советские дипломатические документы конца 1940-х – начала 1950-х годов, касающиеся отношений с Израилем, указывает, что признаков антисемитизма в них не просматривается[65].
Исследование документов из фондов Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), который фактически является архивом бывшего ЦК КПСС, позволяет взглянуть на этот вопрос несколько с иной стороны. Из них видно, что партийные органы уделяли очень большое внимание разоблачению сионизма, и это было одно из важнейших направлений идеологической борьбы за утверждение идей марксизма-ленинизма. Идеологическая среда, которая создавалась бурным потоком публикаций, направленных против сионизма и Израиля, не могла не воспитывать соответствующего отношения и к «еврейскому вопросу». И хотя сионизм определялся как реакционная буржуазная идеология, своим острием направленная и против еврейских трудящихся, но последствиями этого пропагандистского наступления становилось закрепление в массовом сознании представлений о враждебности еврейства в целом советскому строю и советским людям.
Особенно ценились, видимо, разоблачения сионизма самими советскими евреями. В 1969 г. Моисей Иехоханан (так в тексте документа), представивший себя как
