Виктор Бердинских - Тайны русской души. Дневник гимназистки

Ну, вот я и выдохлась. Думала, что много у меня чего накопилось написать, а написала вот полторы страницы – и вижу: ни одной мыслишки сколько-нибудь ценной…

Давно уж я ничего не читала. Хоть тетя и говорит, что нужен мне полный отдых, а я чувствую, что у меня от отсутствия всякого материала начинается полоса навязчивых мыслей, фраз, даже слов. Это уж – последнее дело! Этак и ум за разум может зайти – очень легко…

Не могла удержаться – среди чтения пишу. Насколько хорошо действует на меня чтение таких книжек, как этот том Овсянико-Куликовского! Ум сразу делается свежее, бодрее, здоровее, как-то и общее настроение сразу поднимается. Нехорошо, когда ум ничем не занят, – скука одолевает, и навязчивые мысли появляются…

В субботу (5 августа) у меня совсем скверное настроение было: по временам «болотце» разливалось через край. Всё из рук валилось, и составляло почти неодолимую трудность замаскировать волнение смехом…

Вчера же (6 августа) мама уходила в Кукарку, а я после Обедни и до трех почти часов оставалась одна. С наслаждением читала и перечитывала Тагора и Овсянико-Куликовского: «Наблюдательный и экспериментальный методы в искусстве». Какой, должно быть, светлый человек – Овсянико-Куликовский! Он представляется мне тем типом ученого, который так хорошо охарактеризован им в статье «О значении научного языкознания для психологии мысли»:

«Глубокая правдивость мышления, искренность познавательных процессов, стремление и умение ценить мысль ради мысли, а не ради чего-либо постороннего ей – вот черты, которыми характеризуется идеальный тип истинного ученого, подвижника познающей мысли, испытателя тайн природы и психики. Эти черты, по существу дела, суть черты нравственные…» Мне кажется, что он сам принадлежит к (этому) «правилу» – хотя и редкому, по его словам, являясь человеком «высокой мысли и чистой жизни»… Какая удивительная ясность в его изложении и какие горизонты раскрывают его статьи! Светлые, широкие и влекущие…

Ведь я стала писать с целью отметить, что в Зинином (сестры), вчера (6 августа) полученном письме сообщается, что приехал Юрий (Хорошавин), и что это сообщение оставило в моей душе темный осадок: зачем меня там нет, зачем я не уехала с тетей?.. Недаром же мне так этого хотелось!..

А заговорившись об Овсянико-Куликовском, совсем об этом забыла. И правда, мне это обстоятельство показалось таким незначительным – рядом с… ну, как это сказать? – с ясностью, что ли, и грандиозностью вопросов, затронутых в этом томе. Мне кажется, нынче только чтением научных книг можно уравновесить чтение газет, и вот где оправдается закон о сбережении и трате сил…

Можно ли сделать характеристику редакции «Современника», только суммируя взгляды отдельных лиц – ее членов, или надо определить причины и внутреннюю связь этих суммируемых взглядов?..

Мне кажется, что иллюстрации к «Дворянскому гнезду» лучше всех мог бы сделать Нестеров, так как он лучше всех поймет Лизу и создаст ее образ в красках. Ему так близко то стихийно-мистическое и нежно-суровое, что жило в ее душе…

Сегодня утром, вот почти сейчас, мне пришел в голову такой трюк для студенческого вечера:

«Почта и телеграф».

Киоск с такой вывеской и крупно написанным плакатом:

«1) Публику просят не тревожиться извещением об имеющейся на имя каждого данного лица телеграммы, так как Правление почтово-телеграфной конторы не берет на себя доставку корреспонденции, содержащей неприятные известия.

2) За доставку обыкновенной телеграммы платится 10 копеек (это уж по уговору), срочной – 15 копеек, заказного письма – 20 (так как тут пойдет больше материала).

3) Правление просит сохранять в строгой тайне содержание корреспонденции.

4) Почтово-телеграфные операции производятся во все антракты, район – Городской театр (или Александровский сад, или другое место).

5) До сведения господ отправителей доводится, что оплата почтово-телеграфных отправлений производится по повышенному тарифу: почтовая карточка – 5 (7, 10) копеек, марка 5-копеечной стоимости – 8 (10) копеек, телеграфный бланк – 7 (10) копеек, слово – 3 (4,5) копейки.

6) Доставка производится по возможности в самый короткий срок.

7) Всякие замечания, претензии и указания и прочее Правление просит заносить в особо имеющуюся в конторе книгу.

Телеграммы будут следующего содержания:…

Благодарим за пожертвование и посещение!

Просим указать имя, отчество и фамилии тех из ваших знакомых, которым вы хотели бы, чтобы была доставлена подобная телеграмма»…

Ну, разные экономические соображения – насчет материала, разумеется, надо решать в Комиссии. Но я думаю, что особенно в первый антракт можно выручить порядочно, только надо знать возможно большее число лиц по именам…

Получила на днях «поэтическое» письмо от Зинаиды Александровны (Куклиной). Комичная она, ей-Богу! Создает меня в своем воображении какой-то удивительной и «таинственной и прекрасной» – это выражения ее собственные. Да вдобавок еще – чуть ли не влюбилась в этот созданный ею образ. По крайней мере, каждый раз пишет о своей ко мне любви. Грехи!..

Написала ей ответ. И вот этот ответ у меня явилось жульническое желание послать (якобы – по ошибке) Мише (Юдину). Я в нем – гораздо больше «я» и отвечаю на его постоянный вопрос – почему я такая «улитка»? – яснее и определеннее, чем во всех моих открытках ему – по поводу «Корзины» – или в разговоре… Но ведь это будет жульничество, а не настоящая ошибка, и еще неизвестно, прочтет ли он письмо, когда увидит, что оно не по адресу попало?.. Так что пока оно еще никуда не отправлено. Ну, уж если я решусь на это жульничество…

А ведь хочется! Потому что так – никогда не напишу. А если умру скоро, так мне не хочется оставлять его (Мишу) в заблуждении относительно моей собственной особы. Тоже, пожалуй, подумает, что я – «таинственная и особо содержательная фигура». А впрочем, ведь он – человек трезвых взглядов и без излишне развитого воображения…

От папы есть телеграмма, что выезжает (из Петрограда). Привезет ли письма? Так давно ничего нет. Привез бы!..

Начала читать статью Овсянико-Куликовского «Горизонты будущего и грани прошлого». Но так как, судя по началу, в этой статье затрагивается вопрос о проведении идеала в жизнь, так, отложив пока книгу в сторону, хочу записать все свои мысли по этому пункту, особенно – в применении к нынешнему времени. Чтобы уж наверное знать, что они – хоть слегка, хоть нечувствительно – не навеяны этой статьей, не создались под ее влиянием…

Итак, я думаю: наша – русская – революция есть необходимый этап развития нашей истории, один из ее наиболее важных пунктов, может быть – поворотный пункт на пути более интенсивного культурного развития, развития общественного самосознания. Сильным толчком к этому, несомненно, была война, то есть – злоупотребления войны, преступления «рабов золота». Всегда война будит общественную совесть, всегда открывает уродства политической жизни. Чем была Турецкая война для своего времени, тем война с Германией является для нашего…

Что же касается программ министров-социалистов312 и др., вернее – идеалистов, людей, может быть, кристально-чистой совести и великой души, которые они считают долгом объявить при вступлении в Министерство, так эти программы – непрактичны, и осуществить их почти… нет – совершенно невозможно в стране, где темнота и нравственное убожество составляют громадный темноцветный фон для редкого узора сверкающей мысли и мечты… В том безгранично отдаленном будущем, когда свобода, равенство и братство всех людей, наконец, осуществятся – тогда ведь уж наступит «Царство Божие на земле». Но какими долгими веками нравственного развития должно идти к этому человечество!..

Я уклонилась в сторону. Надо было только сказать, что – я думаю – пока свобода, равенство и братство представляют собой идеал современного человечества, (но) они неосуществимы. Это – высшее, что создал человек на своем пути к совершенствованию, и оно зовет к себе человечество, по крайней мере – его наиболее нравственно-чутких представителей. Это – идеал, и как идеал – (оно) неосуществимо. Осуществленный идеал – уже не идеал. Но стремление к нему – неодолимо. В государственной жизни, которая сложна, как сложно то общество, которое ее составляет по своему культурному уровню, – возможно лишь стремление к общему благу и поднятию существующего уровня, и это будет более близким путем к совершенствованию жизни, чем безоглядное насаждение в жизнь принципов идеала…

Я не умею сказать ясно и хорошо. Но сама-то уж я понимаю, в чем тут дело…