Новый Соломон: Роберт Неаполитанский (1309–1343) и королевская власть в XIV веке - Саманта Келли

провансальской семьи прибывшей в королевство вместе Карлом I, был в 1295 году одновременно капитаном и юстициарием в Абруццо-Ультра, а при Роберте, переведён в центральную администрацию и в 1311 году занимал должность регента двора викария, в 1313–1314 годах он был master panettiere (снабженцем армии), а  в следующем году, лейтенантом сенешаля Прованса[535]. Хотя сведения, безусловно, отрывочны, похоже, что должности военного капитана и провинциального юстициария чаще всего совмещались представителями мелкого дворянства, которые, таким образом, составляли  противовес власти графов в провинциях. Безусловно многие из них, как, например, Риккардо Бурсон, поступали на государственную службу в расчёте на продвижение в феодальной иерархии. Так, Риккардо Гамбатеста в 1322 году получил лен в Капитанате в награду за «постоянство, верность и храбрость» во время своей службы в качестве военного капитана в Генуе тремя годами ранее, а Гаццо ди Динисиако, в 1328 году служивший капитаном на северной границе королевства, к 1332 году управлял недавно созданным графством Терлицци в Терра-ди-Бари[536].

Не менее видную роль в администрации Роберта играл городской патрициат Неаполя, служивший короне на самых разных должностях. Карьера Бартоломео Сигинульфо, до его падения в начале царствования Роберта, является ярким примером социального лифта, но и другие представители патрицианских семей Неаполя смогли сильно продвинуться на королевской службе. Караччоло, проживавшие в основном в квартале (seggi) Капуано, часто были администраторами Неаполитанского университета, находившегося под покровительством короны и тесно с ней сотрудничавшего. Ландульфо Караччоло, отчасти благодаря поддержке Роберта, в 1331 году стал архиепископом Амальфи[537]. Другие члены семьи служили королевскими викариями, маршалами и посланниками. Никколо Караччоло, королевский камергер, маршал, советник и фамилиар, в 1310 году  был назначен викарием Роберта в Романье. Джованни Караччоло в 1329 году стал королевским викарием в Ананьи, городе находившемся в Папском государстве, а Риккардо Караччоло пятью годами позже был отправлен в составе посольства в Ломбардию[538].

Члены семьи Бранкаччо в середине 1320-х годов служили в свите сына Роберта, Карла Калабрийского, во время его правления во Флоренции. По возвращении с этого задания в конце 1327 года Марино Бранкаччо был назначен военным капитаном на побережье провинции Терра-ди-Лаворо[539]. По словам Джулианы Витале, многие члены этой семьи служили провинциальными юстициариями на протяжении всего XIV века, хотя неясно, было ли это частым явлением уже во время царствования Роберта[540]. Но несомненно, что при Роберте, Бранкаччо служили в центральной администрации, поскольку в 1334 году Бартоломео Бранкаччо, архиепископ Трани, был назначен вице-канцлером. Одним из признаков преданности семьи короне был выбор церкви Сан-Доменико, одной из усыпальниц Анжуйской династии, в качестве места расположения их семейной часовни. Именно здесь в 1341 году был похоронен Бартоломео, а надгробную речь произнёс один из придворных проповедников короля, Джованни Реджина[541].

Бранкаччо и Караччоло были представителями старого городского патрициата, давно укоренившегося в столице, но в период царствования первых анжуйских королей к ним присоединились многочисленные купеческие семьи с Амальфийского побережья (Спина, Альдемориско, Дентиче и другие), часто занимавшие фискальные должности в королевской администрации, где их богатство служило (как предполагалось) гарантией от коррупции. Как заметил один из исследователей неаполитанской аристократии, столичные кварталы (seggi) были «неисчерпаемым источником пополнения рядов королевской администрации»[542]. Наиболее известным представителем амальфийской торговой аристократии была семья Руфоло из Равелло, к 1269 году обосновавшаяся в престижном неаполитанском квартале Нидо. Руфоло стали одними из важнейших банкиров Карла I, сдавали свои корабли в аренду короне и занимали важные фискальные должности, такие как налоговый секретарь. Дальнейшая судьба Руфоло показывает, насколько зависимыми от королевской службы стали эти семьи мелкого дворянства. Обвинённые в 1283 году в хищении (возможно, это был предлог, чтобы захватить богатства семьи, поскольку корона, остро нуждалась в средствах для войны против Сицилии), Руфоло так и не восстановили своё некогда значительное положение. С конца XIII и до XV века они зарабатывали на жизнь, служа местными судьями или становясь священнослужителями, являя собой пример «обедневшей городской аристократии, делавшей карьеру на юридическом или церковном поприще»[543].

Юриспруденция сама по себе была средством продвижения в королевской администрации. В то время как поддержание баланса между высшей и низшей знатью, по-видимому, было основным критерием при отборе военных капитанов и компетентных провинциальных юстициариев, бюро центральной администрации требовали специализированных навыков. Высшие должности в судебной иерархии, такие как, регент Викариального суда и магистр-юстициарий, иногда предоставлялись и представителям высшей знати. Так, Эрменго де Сабран был назначен Карлом II магистром-юстициарием и сохранил эту должность в первые годы царствования Роберта, а в 1313 году эта должность перешла к Джентиле Орсино, бывшему военному капитану и родственнику графа Нолы[544]. Джакомо Кантельмо, происходивший из менее знатной семьи, в 1311 году был регентом Викариального суда, а с 1314 по 1326 год этот пост занимал Джованни де Хайя, происходивший из семьи крупных церковных сеньоров[545]. Однако основная часть должностей в судах и казначействе доставалась закончившим университеты юристам проходившим из более скромных слоев населения, поэтому в Провансе, как и в королевстве, юридическое образование, позволявшее поступить на государственную службу, было способом подняться по социальной лестнице[546] и в конечном итоге достичь высших постов в королевской администрации. К 1334 году главой высшего королевского суда был дипломированный юрист Джованни Ривестро. Такие влиятельные люди как Бартоломео да Капуа и Андреа д'Изерния, занимавшие высшие посты в администрации, были юристами весьма скромного происхождения, и подобные им люди занимали высокие должности магистров-суда, вице-сенешалей и сенешалей в Провансе[547]. В целом, не представляется противоречащим утверждение о том, что корона благоволила как к высшей знати, так и к более скромным слоям общества (городской купеческой аристократии и образованным людям скромного происхождения), и что смешение чиновников из разных социальных групп способствовало профессионализации государственного аппарата в целом[548].

Помимо обеспечения баланса социального состава своей администрации, корона контролировала и корректировала обязанности королевских чиновников, стремясь повысить их эффективность. В вопросах поддержания порядка сотрудничество военных капитанов и провинциальных юстициариев имело решающее значение, и их совместный надзор за вооружёнными силами, как мы видели, был характерной чертой королевских директив. Провинциальным юстициариям иногда предоставлялись чрезвычайные полномочия и право нанимать дополнительное количество солдат, как это было в Лучере в 1324 году, в Валь-ди-Крати в 1328 году, в Гаэте в 1329 году и в Абруццо-Читра в 1333 году[549]. Помимо увеличения штата сотрудников юстициариев, Роберт, чтобы повысить эффективность их деятельности, пересмотрел и их юрисдикцию. Например, поскольку бандиты, уклонялись от правосудия, перебегали из одной провинции в другую, Роберт разрешил юстициариям преследовать преступников на расстоянии до пятнадцати миль от границ подконтрольной им провинции[550]. Исследователи в целом признают «огромный размах полицейских мер», предпринятых для борьбы с разбоем, и значительные усилия короны по «восстановлению порядка в городах и на дорогах, с помощью новых законов, ставших грозным оружием»[551].

Судебная и полицейская системы королевства были реформированы с низу до верху. Как мы уже видели, Роберт унаследовал от своего предшественника два высших суда: Викариальный суд