Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич
Лингвисты (а следовательно и историки) обошли вниманием этот замечательный топоним. Между тем удается показать, что он стоит в ряду древнейших упоминаний имени «русь» (Назаренко, 1980, с. 47-50; он же, 1984а, с. 104-105; он же, 1993б, с. 55-57, коммент. 7; он же, 1994а, с. 50, примеч. 94; см. также главу I, где подробно анализируется лингвистическая сторона дела). Первая часть этого композита представляет собой д.-в.-н. Rûzâri — один из вариантов этнонима «русь» в средневековых верхненемецких диалектах. Название построено по топонимической модели, весьма распространенной в древневерхненемецком языке: топоним + суффикс -âri (образовывавший названия жителей местности от названия самой местности) + marcha, формант, часто встречающийся в немецкой топонимии и обозначавший имевшую более или менее определенные границы территорию сельской общины или ее центр (Benecke—Müller—Zarncke, 2/1, s. 64). Таким образом, Ruzaramarcha оказывается «Русской маркой».
Разумеется, подобное название вовсе не означает непременно, что это была местность с русским населением; достаточным основанием для возникновения топонима могла стать та или иная ее специфическая связь с русскими купцами. Какого рода была эта вероятная связь, подсказывает сама локализация «Русской марки». Вот в каком топонимическом окружении упоминается она в указанной грамоте, подтверждающей земельные приобретения восточнобаварского монастыря в (Нидер-)Альтайхе ([Nieder-]Altaich), которые были сделаны им на территории Баварской восточной марки во времена Карла Великого, т. е., очевидно, в начале IX в.: «Так, к имению названного монастыря принадлежала некая местность под названием Скалькобах, а эта речка протекает на запад до Дагодеосмархи и оттуда на восток до Русарамархи, а также до места, которое зовется Цидаларибах в лесу [у] реки Энс, который простирается между Дунаем и [реками] Ибс и Урль на юг до самой вершины горы...» («Fuerunt namque in vestitura praedicti monasterii quaedam loca nomine Scalcobah, sicut ipse rivulus fluit in occidentalem partem usque in Dagodeosmarcha et inde in ori[en]talem plagam usque in Ruzaramarcha, atque in locum quem vocant Cidalaribah in saltu Enisae fluvii, qui coniacet inter Danubium et Ibisam atque Hurulam in meridianam partem usque in verticem montis...»).
Ни одно из приведенных здесь названий (кроме гидронимов «Энс», «Ибс» и «Урль», существующих и на современной карте) не имеет точной идентификации (Herzberg-Frankel, 1928, s. 92-93). В свое время Э. Фёрсте манн, а вслед за ним и А. Бах отождествляли Ruzaramarcha с современным Rietz близ города Штайра (Steyr) в среднем течении Энса (Förstemann, 1863, s. 184; Bach, 2/1, s. 189-190, §216, 1). И. Людвиковски искал Scalcobah на месте нынешнего Salaberg у города Хаг (Haag), несколько юго-восточнее устья Энса (Ludvíkovský, 1969, р. 62, not. 6). В компендиуме по нижнеавстрийской исторической топонимии X. Вайгля название Scalcobah не учтено вообще, Dagodeosmarcha снабжено знаком вопроса, Ruzaramarcha помещена близ современного Нойштадля (Neustadl), на южном берегу Дуная, несколько выше устья Ибса, a Cidalaribah отождествляется с современным Zeitlbach близ Амштеттена (Amstetten), на левом берегу Ибса при впадении в него Урля (Weigl, 2, №D8a; 5, №R404; 7, №S9, Z28). Эти две последние локализации представляются наиболее убедительными. Из документа ясно, что речь идет о каком-то достаточно компактном земельном владении, ограниченном с запада населенным пунктом (и прилегающей к нему территорией) Dagodeosmarcha, а с востока — такой же территорией Ruzaramarcha и местностью Cidalaribah, лежащей уже в Энсском лесу (что согласуется с этимологией топонима: ← д.-в.-н. zîdalâri «пчеловод, бортник»). Таким образом, описываемая местность Scalcobah должна была располагаться где-то на освоенных землях либо близ западной или северо-западной кромки Энсского леса, т. е. скорее всего — на правом берегу Нижнего Энса (чему соответствовали бы локализации И. Людвиковского и, в меньшей степени, Э. Фёрстеманна — А. Баха), либо где-то на правом берегу Дуная в междуречье Энса и Урля, в южной своей части углубляясь в Энсский лес. Однако если внимательнее вникнуть в текст грамоты, то от первой из названных возможностей придется отказаться.
В самом деле, слова «...на юг до самой вершины горы», согласно принятой в издании П. Кера в DD Lud. II пунктуации (ей следует и наш перевод), относятся к описанию границ Энсского леса. Но такое прочтение нельзя признать удачным, так как Энсский лес «простирается ... на юг» не «до самой вершины» какой-то непонятной «горы», а до берегов Ибса и Урля, текущих здесь почти параллельно Дунаю. Поэтому в словах «на юг до самой вершины горы» следует видеть указание на южную границу владения Scalcobah, вполне уместное после того, как были очерчены его западная и восточная границы, и пунктуация П. Кера требует исправления: после «... atque Hurulam» должна стоять запятая. В таком случае получает естественное объяснение и анонимная «гора»: владения Альтайхского монастыря от берега Дуная простирались вдоль течения речки Scalcobah между Dagodeosmarcha и Ruzaramarcha, доходя на юге до «вершины горы», т. е. до водораздела Дуная и Ибса в глубине Энсского леса, где восточным пределом им служила местность Cidalaribah.
И еще одно наблюдение в том же направлении. Слова «...который простирается между Дунаем и [реками] Ибс и Урль...» выглядят как характеристика Энсского леса в целом: он действительно тянется сужающимся клином между указанными реками от Энса на западе до устья Ибса на востоке. Но зачем при описании столь локальной территории, как Scalcobah, совсем некстати уточнять общую протяженность Энсского леса, не играющую в этом описании никакой
