Земля Донская. От Ростова-на-Дону до Азова - Юрий Павлович Супруненко
Глаза, мечущие молнии
Справа от главного входа в Войсковой собор находится памятник неустрашимому великану-донцу атаману Якову Бакланову (1911), про которого Шамиль говорил: «Если бы горцы боялись Аллаха так же, как атамана Бакланова, мы бы завоевали Россию!» Оригинальный памятник выполнен в виде куска гранитной скалы, на который брошены бурка, папаха, шашка и баклановский значок из темной бронзы с надписью из «Символа веры» – «Чаю воскрешения мертвых и жизни будущего века. Аминь».
Атаман Петр Краснов так описывал внешность Бакланова: «Он и лицом, и сложением был грозен… громадный нос, густые, нависшие на глаза брови, глаза, мечущие молнии, толстые губы и бакенбарды, вьющиеся по ветру».
Памятник атаману Якову Бакланову
Яков Бакланов является автором многих русских поговорок. Например, «что немцу – смерть, то русскому – здоровье». Так напутствовал отважный атаман своих казаков на зимней переправе через реку.
«Дело в шляпе» – говорим мы о продвижении какой-либо задумки в нужном направлении. Выражение это пошло от атамана. Под головной убор казаки прятали важные донесения.
Атаман-характерник
Ещё одним из величайших героев Дона, которому, правда, ещё нет памятника, можно назвать атамана Михаила Черкашина. Судя по прозвищу, он мог быть из украинских казаков, а мог быть и из терских, часто роднившихся с «черкасами». Но в российские документы раз за разом попадали сведения о его подвигах.
Именно с ним связано первое упоминание о выходе донцов в море – в 1556 году отряд Черкашина погромил окрестности Керчи. В 1559 году, согласно записям приказов, атаман разбил крымцев в верховьях Северского Донца, прислав «языков» в Москву. Казаки безгранично верили в его удачу и доверяли ему свои жизни, даже считали его характерником (близкое к понятию «мага, чародейника»), полагая, что он может и пули, и ядра заговаривать. Но Черкашин был не просто удачливым атаманом. С его именем связано и объединение Войска Донского.
Кто такие характерники?
В казацком быту было немало удивительного, таинственного, а то и вовсе фантастического. Подвиги казаков-характерников – прямое тому подтверждение.
Что и говорить, вольные люди отличались особой, характерной удачливостью. Но в народе верили, что причина её крылась в сверхъестественных способностях, что им помогали тайные знания, магические приёмы перевоплощения, общение с потусторонними силами. Характерников среди воинственных людей называли колдунами, чародеями, ворожбитами, химородниками, галдовниками, заморочниками, шептунами… в зависимости от специализации.
Характерники творили чудеса в битвах. Летящие в них пули якобы просто ссыпали себе за пазуху. Расстегивали кафтаны и ловили полами ядра. Ужасная слава степняков подпитывалась чудесными историями. Как казаки «будучи девять раз убиты на месте, всякий раз снова оживают и только после десятого раза умирают». Рассказывали даже о таких чародеях, которые «перекидывались» в различных животных, «переливались» в речку, а то и не мудрствуя лукаво ныряли в… ведро с водой… Чтобы узнать, что делается в стане врага, казацким предводителям достаточно было заглянуть в особое зеркало – «верцадло», в котором и «за тысячу верст» было все видно.
Знамя Войска Донского. 1706 г.
Для характерников не существовало невозможного. Из любой ситуации казацкие искусники находили выход. Они умели и запоры любые открывать, и клады отыскивать, и сухим из воды выходить, и раны заговаривать, и мертвых на ноги ставить. Особо отмечалась их способность владеть своим сухощавым жилистым телом. Однажды казачий отряд остановился в чьем-то имении. Расслабились казачки после щедрого угощения, потеряли бдительность, а в результате оказались запертыми в доме-крепости. Хозяева сбежали, сечевики же, отрезвев, стали искать выход из трудного положения. В потолке сеней они обнаружили узкую щель, через которую сочился дневной свет. Подсадили проворного, худощавого проныру. Группируя мышцы, сжимаясь и играя членами, тот протиснулся на чердак, спустился с крыши во двор и, сбив замки, отпер снаружи дверь. С тех пор казак этот получил прозвище Шило. Сейчас бы сказали, обладал приёмами йоговской практики…
В мгновение ока характерники перемещались на большие расстояния, легко преодолевая степные и морские просторы. Впрочем, все казаки отличались легендарной находчивостью.
Про отдельных казацких искусников рассказывают живо, с подробностями, как про близких родичей: «…сам ковал ружья и умел заговаривать их. Большой охотник был, он не боялся ни тучи, ни грозы; ему дикий жеребец ухо откусил и, если б не влез на дерево, то и носа не было бы!..»
«Сава тот был характерником известным. В землю смотрел, как в воду. Никакой клад, ни на какой глубине от него спрятаться не мог – деньги так сами в руки и шли. С тех скарбов он и разбогател…»
Знали характерники и секреты долголетия. «Казацкому роду не было, нет и не будет переводу», – утверждали в народе. Рассказывали про одного столетнего казарлюгу, который на вопрос гостей о старике, что лежал на печи, только пожимал плечами: «Не знаю, сколько себя помню, столько он у нас живет». Долго и трудно умирали старые характерники. Мучительным был их переход в иной мир и для окружающих. Нередко таких людей, полагая, что они при жизни общались с потусторонними силами, хоронили без священника. Некоторым, чтоб не вздумали потревожить живых, случалось, даже забивали в грудь осиновый кол.
Считалось, что в таких людей, облеченных магическими знаниями, вселился бес. Поэтому их нельзя хоронить по христианскому обряду, со священником. И казаки погребали побратимов по-своему, лицом вниз – чтобы солнце уже никогда не прикоснулось к их лику. Этот древний обряд применяли к тем колдунам, чье посмертное возрождение было нежелательным. Это подтверждают и археологические находки. Так, например, в 1936 году возле села Архангельское Ясиноватского района Донецкой области, граничащей с Донской землей, была раскопана могила казака. Он лежал в дубовом гробу, закрытом без единого гвоздя. Казак был повернут лицом вниз, одет в синий жупан и красные шаровары, а подпоясан широким зелёным поясом, за которым торчала целая фляга горилки, запечатанная сургучом.
Сказка – ложь, да в ней намек… Часто находчивые и смекалистые казаки психологически обрабатывали соседей и потенциальных противников, распространяя слухи о своих чудесных подвигах и волшебных превращениях. Однажды турки после мощного артиллерийского обстрела казацкого табора ринулись в атаку, но их отбили словно из-под земли выросшие воины. Пленный сечевик поведал туркам, что характерник заговорил их пули и ядра. Те отмахнулись и вновь ринулись в наступление, но снова получили отпор. На самом деле казаки пограничья (об этом писали многие европейские авторы) в то время лучше всех владели искусством быстро и грамотно окапываться. Во время орудийного обстрела, как только турецкие «гармаши» подносили к пушкам зажженные фитили, сечевики прыгали в заранее вырытые окопы и оставались неуязвимыми для ядер и пуль.
Славой характерников иногда пытались воспользоваться авантюристы и честолюбцы. Рассказывают про одного, подбившего на крымский поход казаков, объявив себя характерником, который легко земли вражеские усмирит. Среди жаждущих богатых трофеев сечевиков был пущен слух, что тот «как придет на Крым, пять городов возьмет и будет в них зимовать, бусурманы стрелять не будут, потому что он невидимо будет под города приходить, стены будут распадаться сами, ворота тоже сами отворятся». Поход был подготовлен плохо, противник изрядно потрепал казацкое войско, а лжехарактерник скрылся, едва избежав расправы.
