Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

Бланка произвела на свет будущего Людовика IX Святого, а в 1216 году Роберта, будущего графа Артуа. Помимо них, до зрелого возраста дожили лишь трое: Альфонс де Пуатье, Изабелла Французская и Карл Анжуйский. Врачи и родители были бессильны против многочисленных детских болезней – пневмонии, кишечных инфекций и прочих недугов, – и никакие богатства мира помочь тут не могли.

Похоронив стольких детей, Бланка стала, однако, замечательной матерью. Красноречивое тому доказательство – личность и выдающиеся достижения ее старшего сына. В мальчике, который войдет в историю как Людовик Святой, с ранних лет воспитывали набожность, дисциплину и трудолюбие. По словам монаха-агиографа, серьезного отрока не привлекали обычные детские забавы, он «не ходил в лес или на речку»178. В возрасте, когда большинство отпрысков августейших фамилий едва умели читать и писать на родном языке, Людовик свободно владел латынью. Как замечает его друг и биограф Жан Жуанвиль, Господь оберегал будущего короля с самого детства, охраняя его душу «с помощью добрых наставлений его матери, которая учила его верить и любить Бога… и еще ребенком заставляла… читать молитвы и слушать по праздникам все мессы и проповеди»179.

У энергичной Бланки хватало сил не только на материнство. Показательный эпизод относится к 1216 году, когда ее супруг, наследный принц Людовик, отправился в Англию, будучи призван баронами, восставшими против Иоанна Безземельного. Бланка, оставшись в Париже, сделала все, чтобы обеспечить войску мужа необходимую поддержку. Согласно одному анонимному автору XIII века, Реймсскому Менестрелю, она обратилась за помощью к своему свекру Филиппу Августу. «Неужели вы допустите, чтобы мой господин и ваш сын погиб в чужих краях? Сир, во имя Господа! Он должен править после вас! Пошлите ему все, что требуется, по крайней мере доходы от его владений». Но король, по-видимому, скептически относился к английской авантюре своего сына180 и отказался что-либо предпринимать. «Знаете, что́ я тогда сделаю? – заявила на это Бланка. – У меня, хвала пресвятой Богородице, преславные чада от моего господина. Я отдам их в залог и посмотрю, сколько удастся выручить». Шантаж сработал: пожилой монарх уступил и деньги выделил181.

Правдив этот рассказ или апокрифичен, он в любом случае хорошо отражает представления современников о твердом, волевом характере Бланки. Наружность этой женщины отвечала ее натуре: по воспоминаниям очевидцев, это была статная, красивая дама с серыми глазами, обликом подобная орлице или лани.

В 1223 году умирает Филипп Август, и Людовик коронуется вместе с Бланкой в Реймсском соборе, который незадолго до этого начал отстраиваться заново после пожара. На церемонию съезжаются высокопоставленные церковные иерархи и знатные миряне со всех концов страны. На следующий день Людовик VIII и его венценосная супруга возвращаются в Париж и устраивают прием в древнем королевском замке (ныне это часть комплекса Дворца правосудия, что на острове Сите). В ту эпоху в здании располагались как покои августейшей фамилии, так и административные учреждения. Зал, где проходили заседания Королевского совета (curia regis), одновременно служил для парадных обедов. Комната, в которой монарх принимал жалобы и прошения от подданных и вершил правосудие, была в то же время его личной столовой, а в опочивальне этажом выше он не только спал, но и совещался с ближайшими советниками.

В раннем государстве франков королева могла влиять на политическую жизнь разве что опосредованно. С тех пор положение, занимаемое ею в придворной иерархии, многократно эволюционировало. В период царствования Каролингов королева получает достаточно весомые официальные полномочия: ей подчиняется камерарий, заведовавший королевским хозяйством, она назначает ежегодные «подарки» (по сути дела, жалованье) рыцарям. Согласно франкскому трактату IX века, посвященному системе дворцового и государственного управления, смысл такого делегирования состоял в том, чтобы монарх, «избавленный от домашних и хозяйственных забот», мог всецело посвятить себя «попечению о состоянии своей державы»182. В ведении королевы также находились источники пополнения личной казны государя: она надзирала за центрами ремесленного производства в королевских вотчинах, а может, заведовала и самими этими вотчинами.

Затем на престоле утверждается династия Капетингов. Первые два века ее истории отмечены дальнейшими сдвигами, связанными с политическим усилением французской монархии и территориальным ростом, что вылилось в появление разветвленного государственного аппарата – зарождающейся бюрократии. Формально королева по-прежнему не могла править самостоятельно и наделялась статусом лишь как жена, мать или вдова суверена. Но важно иметь в виду, что политику в XI веке творил лично король и его непосредственное окружение; стройной административной системы не существовало, и многие вопросы решались произвольно. В таких условиях первые капетингские королевы нередко оказывались достаточно влиятельными фигурами. Они сопровождают мужей в поездках, связанных с урегулированием споров, пожалованием хартий, подтверждением привилегий; участвуют в работе Королевского совета, когда он выступает в качестве судебного органа. Их имена часто фигурируют в судебных документах: тут королева соблаговолила «изъявить согласие», там соизволила «вмешаться», здесь «выступила в поддержку». Иногда вдовствующие королевы участвовали в управлении государством. Случалось подобное и при жизни мужа-короля. Ярким примером служит супруга Людовика VI Аделаида. Ее имя указывается не только в преамбулах («в десятый год правления короля Людовика и третий год королевы Аделаиды»), но и в самих текстах грамот («король Людовик постановил… с согласия королевы Аделаиды» или «действуя по ее ходатайству»).

Но к началу XIII века французские королевы уже не пользовались былым авторитетом. Одна из причин – формирование постоянного штата советников, заменивших прежнее собрание вассалов. Не последнюю роль сыграла и двадцатилетняя борьба Филиппа Августа за расторжение брака со второй женой: в результате этой мучительной истории власть королевы при дворе была существенно ограничена. Таким образом, Бланке изначально досталась весьма скромная роль, сводившаяся к церемониально-представительским функциям. Силой обстоятельств и волей самой Бланки ситуация вскоре кардинально переменилась.

В 1226 году Людовик VIII возвращался с юга Франции из крестового похода против альбигойцев, когда его настигла дизентерия, и он был вынужден сделать остановку. Узнав о болезни мужа, Бланка собрала детей, младших усадила с собой в незатейливую безрессорную повозку и отправилась навстречу мужу, но по дороге семья узнала страшное известие: король скоропостижно умер.

Следом за повозкой ехал верхом двенадцатилетний подросток, который в мгновение ока стал главой государства, – Людовик IX. На смертном одре его отец успел продиктовать свою последнюю волю, объявив о решении вверить наследника, королевство и всех своих детей «заботе и опеке» их матери, королеве Бланке, пока наследник не войдет «в законный возраст». В свидетели того, что решение принято им «в здравом уме», умирающий монарх взял трех духовных лиц, сопровождавших его в походе: архиепископа Санса, епископов Шартра и Бове.

Малолетство престолонаследника подвергало королевскую власть очевидному риску. Могущественные бароны,