Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

такие как граф Шампанский и граф Бретонский, являясь фактически независимыми правителями собственных областей, не были намерены поступаться своими суверенными правами. Представители мелкого дворянства, зависимые от короны, в свою очередь, с недовольством взирали на упрочение монархии, поскольку оно подрывало их привилегии. Наконец, большие опасения внушал английский король Генрих III (двоюродный брат Бланки), только и ждавший подходящего момента, чтобы отвоевать французские владения, утраченные его отцом Иоанном Безземельным.

Роль, в которой выступила Бланка после смерти мужа, историки называют «регентством», хотя само это понятие более позднего происхождения. С точки зрения современников она по-прежнему носила титул королевы Франции. Из истории Римской империи известны случаи, когда женщины брали управление страной в свои руки (здесь вспоминаются мать Каракаллы Юлия Домна и мать Александра Севера Юлия Мамея). Но особое значение институт регентства – пусть его тогда еще так не называли – приобретает в Средние века. Связано это было как с персоналистским характером власти, так и с частыми отъездами монархов на войну, в паломничество или крестовые походы. Алиенора Аквитанская, например, оставалась регентшей Англии на время отсутствия своего мужа Генриха II; аналогичные функции выполняли также Матильда Фландрская и Матильда Шотландская (супруги Вильгельма Завоевателя и Генриха I соответственно). Не стоит, впрочем, думать, что права регентства автоматически предоставлялись любой королеве. Решение Людовика VIII вручить бразды правления именно Бланке – знак того, сколь высоко он ценил ее ум и волевые качества. Наша героиня в полной мере оправдала его надежды. Уже в первые недели после смерти мужа она доказала, что умеет действовать твердо и решительно.

Невзирая на глубокую скорбь, Бланка взяла себя в руки и поспешила организовать помазание сына на царство: нельзя было дать баронской оппозиции перехватить инициативу. Людовик VIII умер 8 ноября, а уже на 29 ноября была назначена коронация Людовика IX. По пути в Реймс королева сделала остановку в Суассоне: там состоялся обряд посвящения юного государя в рыцари. Затем Людовик торжественно въехал в Реймс на боевом коне и в первое воскресенье Адвента был коронован в соборе.

Многие знатные бароны церемонию бойкотировали, что не предвещало ничего хорошего. Назревала смута, и Бланка приняла срочные меры, чтобы ее предотвратить. Она искала союзников, одаривала (сохраняя чувство меры) самых преданных вассалов, требовала присяг на верность и обещаний мира.

Вопреки ее стараниям нашлось трое вельмож – из числа тех, что не присутствовали на коронации, – замысливших бунт. Это были граф Бретонский, граф де ла Марш и молодой граф Шампанский Тибо. Бланка немедленно выслала войско для усмирения мятежников. Применять силу не потребовалось. Угроза подействовала, и заговор расстроился. После кнута в ход пошел пряник: королева пожаловала Тибо ренту в 4000 ливров. Граф Шампани отныне стал верноподданным Бланки. Его сообщники тоже скрепя сердце покорились.

Заслужив прощение, Тибо вошел в ближний круг вдовствующей королевы. Последующие события давно обросли полулегендарными романтическими подробностями, в основе которых лежит тот факт, что граф – несмотря на разницу в возрасте (ему двадцать шесть, а ей тридцать девять) – проникся к Бланке нежными чувствами. Будучи талантливым куртуазным поэтом, в своих стихах он воспевал ее красоту:

Las! si j’avois pouvoir d’oublier

Sa beauté, sa beauté, son bien dire,

Et son très-doux, très-doux regarder,

Finirois mon martyre…183

О, если бы мог позабыть я о ней,

С чарующим образом этим расстаться,

Не видеть исполненных неги очей —

Я мог бы здоровым назваться!..184

Стоит ли говорить, что отношения, в полном соответствии с кодексом возвышенной рыцарской любви, остались сугубо платоническими.

По свидетельству хрониста, страсть к Бланке сама по себе являлась для Тибо мощным источником творческого вдохновения:

Взглянув на мудрую и дивно прекрасную королеву, граф, пораженный ее совершенством, ответил: «Клянусь честью, госпожа, мое сердце, тело и все имение мое принадлежат вам. Нет ничего, чего я бы с превеликой радостью не исполнил, коли вам будет угодно. Да будет воля Всевышнего! Никогда впредь не посмею я злоумышлять против вас и ваших родных». Засим он в глубокой задумчивости удалился. В воспоминаниях ему часто представлялся светлый взор и пленительный облик королевы, и душу его охватывала страсть. Но, воспоминая, сколь высокородна сия дама, сколь добродетельна и благочестива, он убеждался, что ему не суждено удовлетворить своих желаний, и тогда его сладостные мечты о любви обращались в великую печаль. А так как глубокие размышления порождают меланхолию, разумные мужи посоветовали ему обучиться игре на благозвучной виеле[6] и сочинять нежные, ласкающие слух песни. Наряду с Гасом Брюле [другим известным трувером] им написаны самые обворожительные, самые приятные и мелодичные канцоны из когда-либо слышанных… Граф приказал начертать их на стенах своих дворцов в Провене и Труа…185

Другая коалиция баронов вынашивала тем временем еще один заговор. Мятежники собрались в Корбее, к югу от Парижа. Замысел состоял в том, чтобы захватить юного короля и превратить его в заложника. Людовик узнал об этих планах, он известил мать, и Бланка собрала рыцарское войско, а кроме того, послала воззвание к простым парижанам: поддержать ее и выставить ополчение. Затем королева двинулась в сторону замка Монлери, где укрывался король. В столицу мать и сын возвращались с триумфом. Вся дорога была забита вооруженными и безоружными людьми, которые приветствовали их ликующими криками и молитвами.

Французские магнаты не оставляли попыток ослабить монархию. Испытывая мужество и политическую хватку Бланки, они упорно затевали военные экспедиции и провокации: вторгались во владения графа Тибо, боролись против установления королевской власти в Бретани и Тулузе… Одного из предводителей оппозиции, графа Бретонского Пьера Моклерка, королева даже официально вызвала в суд. Когда же вероломный барон предсказуемо не явился, Бланка с сыном двинулись против него в самый разгар зимы и застигли врасплох. В январе 1229 года королевские войска осадили графский замок Беллем. Регентша приказала беспощадно уничтожить все дома в этом селении, чтобы из древесины от них собрать осадные орудия. Замок был взят в кратчайший срок.

Еще более серьезная угроза надвигалась с севера. В 1230 году английский король Генрих III, заручившись поддержкой мятежного бретонского и нормандского дворянства, высадился во Франции. Бланка и Людовик призвали королевских вассалов, обязанных нести военную повинность. Ослушаться они не могли, но отреагировали без энтузиазма: большинство баронов прислало мелкие отряды. Один граф Шампанский Тибо не только явился лично, но и выставил внушительное войско, благодаря которому королеве удалось блокировать силы противника. На финальном этапе кампании Бланка вновь показала свой крутой нрав.