Женщины в Средние века - Фрэнсис Гис

С целью создания мощного форпоста она перестраивает и расширяет пришедший в упадок замок графов Анжу в Анжере, для чего безжалостно сносит целые кварталы, дома и церкви, срывает кладбища и вырубает виноградники. Епископ и каноники не в силах ничего поделать. Камень и известь, предназначавшиеся для реконструкции местного собора, идут на возведение укреплений. Война с Генрихом оказалась короткой и относительно бескровной. А Анжерский замок, суровый и величественный, по сей день служит живым напоминанием об этом конфликте.

В том же 1230 году бароны ополчились против своего бывшего союзника – преданного королеве Тибо – и вторглись в Шампань. Граф-трувер, заслуживший к тому времени прозвище Тибо Песенник (Thibaut le Chansonnier), был вынужден, не дожидаясь прихода неприятеля, сжечь некоторые из своих городов. Бланка организовала поход на восток королевства и, встав войском в Шампани, приказала бунтовщикам сложить оружие. Силовые маневры она дополнила дипломатическими: ловко отделила от коалиции баронов влиятельного графа Булонского, а затем, одного за другим, принудила к миру остальных.

Не менее драматические и близкие по хронологии события разворачивались на окситанском юге, где королевские крестоносцы под началом Эмбера де Божё – умелого и всецело преданного короне полководца – теснили могущественного и непокорного графа Тулузского Раймунда. Когда дело дошло до переговоров, Бланка поставила во главе миссии своего друга кардинала Ромена де Сент-Анжа, папского легата. Во многом благодаря его дипломатическим талантам Парижский мир 1229 года был заключен на исключительно выгодных для монархии условиях. Корона получила обширные территории к западу от Роны и северу от Тарна. Но и это еще не все. По условиям соглашения единственная дочь и наследница графа Тулузского (которой тогда было восемь лет) должна была выйти замуж за второго сына Бланки, Альфонса де Пуатье, и принести в качестве приданого все прочие земли отца.

Столь же ревностно Бланка защищала права монархии от посягательств со стороны духовенства. Крупные разногласия по вопросам юрисдикции возникли, например, с архиепископом Руана и епископом Бове. Оказывая противодействие светским властям, они наложили интердикт на королевские часовни и кладбища и отлучили от церкви королевских чиновников. Тогда королева перешла в контрнаступление, захватив владения строптивых прелатов, и в итоге спор разрешился в ее пользу.

В марте 1229 года, на Жирный вторник перед началом Великого поста, в одном кабачке парижского предместья Сен-Марсель произошла студенческая потасовка. При наведении порядка городские власти применили силу, что послужило началом серьезных волнений. На следующий день студенты вернулись с подкреплением, вооруженные мечами и дубинками. Они разгромили злополучную таверну, а вместе с ней и заведения по соседству, одновременно затеяв несколько драк с горожанами. Через парижского епископа и кардинала-легата известия о случившемся достигли королевского двора. Бланка велела городской страже (полиции того времени) усмирить бунтовщиков. Последовало побоище, в ходе которого несколько студентов было убито и ранено, а часть брошена в Сену и там утонула. Преподаватели и учащиеся пришли в негодование. Они поставили королеве ультиматум, требуя возмещения ущерба. Но Бланка не желала идти ни на какие уступки. Тогда университетская корпорация объявила забастовку. Занятия были прекращены, а студенты и лекторы удалились из Парижа, рассеявшись по всей стране. Многие перебрались в Реймс, Орлеан и Тулузу. Враждовавший с короной граф Бретонский Пьер Моклерк звал парижских диссидентов к себе в Анжер, а Генрих III стремился завлечь их в Англию, обещая всяческие вольности (вспомним, что открывшийся незадолго до этого Оксфордский университет вырос из похожей волны эмиграции, связанной с изгнанием из Парижа студентов-иностранцев). Во время своих странствий «школяры» распускали слухи о якобы интимных отношениях Бланки с кардиналом-легатом и распевали скабрезные песенки, одну из которых сохранил для нас хронист:

Heu! morimur strati, vincti, mersi, spoliati;

Mentula legati nos facit ista pati186.

Нет жизни нам, ребята; нас травят

        беспрестанно,

А всё из-за легата – и срама под сутаной[7].

Анонимный автор, известный как Реймсский Менестрель, любитель смаковать колоритные истории, рассказывает следующий эпизод. Желая опровергнуть клеветнические обвинения в том, что она беременна от легата, Бланка будто бы явилась в собрание баронов и епископов и разделась донага, демонстрируя, что «в чреве нет ребенка». Разумеется, похабные школярские сплетни не способствовали великодушному настрою королевы, но в конечном счете она смягчилась. После двух лет переговоров конфликт был улажен, привилегии университета возобновлены, и бежавшие вернулись в Париж.

Историки не в состоянии определить, когда именно завершился период регентства и Людовик стал полноправным королем, – и неопределенность эта весьма характерна. Влияние Бланки на государственные дела было столь значительно, что невозможно провести водораздел между правлением матери и сына. В 1234 году Людовик женится, и Бланка официально получает статус вдовствующей королевы, но и после этого продолжает выступать в роли соправительницы.

Бланка уже некоторое время раздумывала о политических выгодах, которые можно извлечь из династического сближения с юго-восточным соседом Франции – Провансом. У графа Прованского, Раймунда Беренгера IV, было четыре дочери (все они слыли у современников красавицами, и все в конечном счете стали королевами). В 1233 году близкий ко двору рыцарь Жиль де Флажиак отправляется в Тулузу с дипломатической миссией, и Бланка поручает ему заодно посетить Прованс и составить суждение о старшей дочери графа Раймунда: не подойдет ли она в невесты девятнадцатилетнему Людовику? Вердикт Жиля звучал обнадеживающе: «Девица сия прекрасна лицом, но еще более прекрасна набожностью»187. На следующий год Бланка послала в Прованс гонцов – официально просить руки девушки, и в мае тринадцатилетнюю Маргариту доставили к месту свадьбы, в город Санс к югу от Парижа. Церемония бракосочетания проходила в соборе Святого Стефана. Торжества продолжались три дня и отличались большой пышностью. Людовик и его свита щеголяли в нарядах из пурпурной, алой и зеленой ткани, подбитой горностаем. Для братьев короля, Роберта и Альфонса, были изготовлены шляпы с павлиньими перьями, золотые пояса с эмалевыми украшениями и золотые пуговицы, а золотая корона Маргариты стоила 58 ливров. Для развлечения гостей прибыли трубачи и менестрели. Из Санса праздничная процессия двинулась в сторону Парижа, по пути свернув в лес Фонтенбло, чтобы сделать остановку в королевском охотничьем домике.

Маргарите досталась на редкость властная свекровь. Сорокашестилетняя Бланка сама выбрала девушку в жены своему сыну – и все-таки ревновала. По свидетельству Жуанвиля, королева-мать не терпела, когда сын оставался наедине с Маргаритой, разве что по ночам.

Замок, где больше всего любили жить король и королева (потому что покои короля были наверху, а королевы [Маргариты] внизу), находился в Понтуазе. И они говорили