Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов
В течение XV – начала XVI вв. продолжается расселение потомков Мухаммад-бека внутри пожалованной их предку территории. Каждый из них получает «в управление» то или иное крупное село с округой (единственное исключение – Махмуд-бек б. Ильча-Ахмад II, внук Мухаммад-бека, вероятно в Кой пол. XV в. поселившийся в Хнове[301], т. е. за пределами дедовского суйургала). Феодальное освоение этой земли идет при этом не только «вширь», но и «вглубь». Намечается «стержневая» линия потомков Мухаммад-бека, наследующая как правило его резиденцию-крепость Ихир. Его сын Ильча-Ахмад II (согласно источнику, современник Тимура) основал около Ихира «деревню невольников» и населил её».[302] Правнук Ильча-Ахмада II (примерно конец XV в.) Хамзат-бек, унаследовав и Ихир, и эту «деревню», построил ещё с. Джикджик, населив его своими невольниками.[303] Его двоюродный брат (и, следовательно, современник) Аббас-бек завладел с. Маза, – причём «потомки его остались там с властью и управлением».[304] Другой двоюродный брат Хамзата, Мухаммад-бек, «царствовал в Мискинджа».[305]
Итак, можно заметить, как в течение XV в. обширный круг, простирающийся от рек Самур и Усухчай до с. Хиналуг включительно, закрепляется за потомками Мухаммад-бека, постепенно дробясь между ними, причём некоторые сёла (Маза, Мискинджа и, видимо, Ихир) постепенно превращаются к концу XV в. в собственность беков-потомков Мухаммада, а другие села являлись их полной собственностью с самого начала, будучи основаны или заселены лично-зависимыми от них «невольниками» («деревня» у с. Ихир, с. Джикджик[306]).
Говоря о владении Мухаммад-бека в целом, А.Р. Шихсаидов уже указывал (1964 г.), что тамошние «лезгинские селения рассматривались как собственность, отданная в пользование с правом наследования, т. е. что-то вроде условного феодального держания, наследственного лена».[307] Мы хотим добавить к этому, что источник продолжает всё же различать сёла, находящиеся ещё только «в управлении» и сёла, успевшие уже стать собственностью потомков Мухаммад-бека.
Такова ситуация в Самур-дере до начала XVI в. включительно (что соответствует времени появления 6-го поколения потомков Мухаммад-бека). Далее заметны некоторые перемены. Число потомков Мухаммад-бека, естественно, растёт, имеются свидетельства о продолжающемся распространении их влияния «вширь», за пределы владения их предка (в Курах, Кюре, Нижний Табасаран, магал Кабалы).[308] Но при этом есть лишь два упоминания о приобретении ими земель в наследственную собственность (с. Хачмас близ Варташена и земля, на которой позже основано с. Зейхур).[309] Кроме того, есть сообщение о постройке Мемрадж-беком (потомком Мухаммад-бека в 7-м поколении) «селения в местности под названием Мемрадж во владениях Табасарана – это селение до сих пор называется его именем».[310] Хотя оно содержится в поздней компиляции 1870 г., но основано бесспорно на реальных фактах: выше мы уже упоминали муаф-намэ 1558 г., согласно которому Мемрадж-бек взял под своё покровительство вакф тамошней суфийской общины.[311]
Более того, «Хроника Махмуда Хиналугского» определённо говорит о закреплении потомков Мухаммад-бека лишь в сс. Маза и Мискинджа (то же можно сказать и об Ихире, где она составлена) – что же касается остальных перечисленных там сёл, то ни в их эпиграфике, ни в других письменных материалах[312] не удаётся обнаружить какой-либо связи с потомками Мухаммад-бека, хотя «беки» там упоминаются неоднократно.
На наш взгляд, причину этих перемен можно проследить при сопоставлении вышеприведенных данных с сообщениями о развитии феодальных отношений в XVI–XVII вв. в соседних землях верхнего Самура.
В предыдущей главе мы характеризовали джамааты Цахура и Рутула как достигшие довольно высокой ступени развития своих производительных сил и культуры ещё в домонгольское время – следует, однако, отметить отсутствие каких-либо упоминаний о выделении там в тот период феодальной верхушки. Дальнейшее социальное развитие этих земель, как и других внутренних районов Дагестана, было, видимо, приостановлено их глубокой изоляцией после установления монгольского господства в равнинной части Восточного Кавказа.[313] Выход из состояния стагнации осложнялся междоусобными столкновениями[314] и военным вмешательством извне.[315]
Около 80-х гг. XVI в. имеются первые письменные свидетельства выхода Рутула во внешнеполитическую арену. Мы имеем в виду известный фирман 1583 г. персидского шаха на имя Гази-бека и «рутульских старшин».[316] Во всех следующих фирманах «старшины» уже не упоминаются, но зато фирманом 1588 г. турецкий султан жалует Гази-беку ханский титул.[317] Дальнейшая история участия рутульских владетелей во внешнеполитической жизни Закавказья представляет собой лавирование между двумя противоборствующими державами (Ираном и Турцией) с извлечением каждый раз определённых выгод. Так, фирманом 1606 г. шах Аббас I жалует Гази-беку с. Нудгуши,[318] а фирманом 1635 г. турецкий султан Мурад IV жалует рутульскому Ибрахим-хану сс. Нидам и Лойткам.[319] Характер этих земельных пожалований, к сожалению, не вполне ясен. Позднее по показаниям 12 бекских семейств основатель династии рутульских беков Кази-бек являлся лицом имевшим право быть приписанным к привилегированному сословию. Рутульцы никакой райятской повинности не испытывали.[320]
Почти одновременно выходит на внешнеполитическую арену и Цахур. Фирманом 1562 г. шах Тахмасп I закрепил за Ади-Куркулу-беком I иммунитетные права на кахские сс. Бобало, Шотавар, Кураган.[321] В 1592 г. Ади-Куркулу-бек II (внук предыдущего)[322] получил от турецкого султана фирман на управление Цахуром и сёлами Ках и Мешабаш,[323] а следующий фирман 1607 г. закреплял за Али-Султаном, сыном этого бека, шесть деревень (включая Ках и Мешабаш) в наследное владение.[324] Судя по родословной цахурских беков, после Али-Султана власть перешла к другой ветви этого рода.[325] По нашему мнению, это можно сопоставить с местным преданием о всеобщем восстании в Цахуре в ответ на притеснения беков и попытки их уничтожить джамаатскую организацию – И.П. Петрушевский относит его к началу XVII в.[326]
После этого резиденция цахурских владетелей была перенесена в Илису.[327] Они получили титул «султанов» (среднее по рангу между «беками» и «ханами» – это обычное титулование пограничных владетелей в Сефевидском Иране).[328] Наличие в их собственности значительных земельных владений и военно-политическая поддержка иранских властей, по-видимому, помогли султанам устоять и добиться компромисса с джамаатами Цахура: из фирмана шаха Сефи I от 1632 г. видно, что Мамедхан-бек к этому времени уже в силах совершить набег на Кахетию.[329] К этому времени, вероятно, следует отнести окончательное сформирование того характера власти елисуйских султанов, который просуществовал до XVIII в. (когда султанов фактически стали назначать джарцы).
Итак, султан избирался всегда из членов султанского дома собраниями всех четырёх цахурских общинных союзов (Цахур, Сувагиль, Карабулак, Илису), причём каждый приставлял к султану по одному векилу (уполномоченному). В случае нарушения
