Экономическая история XX века. Как прогресс, кризисы и гениальные идеи изменили мир - Джеймс Брэдфорд ДеЛонг
Мухаммед Али умер в 1849 году. Его потомки могли бы продолжить реформы и подготовить местных специалистов, но они этого не сделали. Для Египта это был личный проект Мухаммеда Али, а не общенациональный10.
В 1863 году, за шесть лет до открытия Суэцкого канала, внук Мухаммеда Али Исмаил стал хедивом Египта. Ему было 33, он учился во Франции и стремился модернизировать страну. В это время в мире случился так называемый хлопковый голод – из-за Гражданской войны американские южные штаты выпали из мирового производства хлопка. Египет наряду еще с некоторыми странами оказался в выигрыше: мировые цены на сырье взлетели. Начало казаться, что у Египта неисчерпаемые богатства.
Но это оказалось иллюзией. В 1876 году страна объявила дефолт. Кредиторы фактически взяли ее под контроль. Исмаил отрекся от престола. Два европейских чиновника – британец и француз – контролировали госбюджет. Египтяне недоумевали, почему должны платить за долги бывшего хедива. В 1882 году британская армия восстановила порядок, и с тех пор Египтом управляли англичане. Их войска оставались в стране до 1956 года.
Так правнуки Мухаммеда Али действительно стали марионетками французских банкиров и британских чиновников11.
Китай тоже показывает поучительный пример. В 1870 году это было бедное и неуправляемое государство в состоянии кризиса. Маньчжурская династия Цин за два века приучила ханьскую конфуцианскую бюрократическую и ученую элиту бездействовать – ведь ее активность могла угрожать центру власти.
Одно из исключений – Ли Хунчжан. Он родился в 1823 году в семье ученых-чиновников. Путь изучения конфуцианских литературных классиков и сдачи экзаменов был тяжким и изнурительным. В 1847 году, после интенсивной учебы у наставника из Хунани, Цзэн Гофаня, Ли преуспел. В 1851 году Цзен вынужден был вернуться в Хунань, как раз когда вспыхнуло Восстание тайпинов. Армия под командованием бюрократов была бесполезна, элитные маньчжурские «знамённые» войска династии – тоже. Цзэн, отчаянно пытаясь спасти положение, в центре которого он оказался, проявил великий талант в военной организации. Он набрал, обучил и возглавил добровольческую армию – Хунаньскую армию (Сянскую армию) – для сопротивления повстанцам-тайпинам. Ли Хунчжан присоединился к нему и стал одним из немногих компетентных генералов династии.
К 1864 году тайпинов подавили, а Ли направили разбираться с мятежом няньцзюней. В 1870 году он стал дипломатом, пытавшимся уладить конфликт с Францией после убийства в Тяньцзине консула и группы католиков. В 1875 году он поддержал вступление на престол четырехлетнего императора Гуансюя. Ли обучался быть бюрократом, применяя двухтысячелетние философские принципы к вопросам управления. Но он обнаружил, что важными навыками были военное руководство и умение отводить гнев европейских имперских держав и добиваться их помощи.
Некоторые историки считают, что у Китая была реальная альтернатива – встать на ноги экономически, политически и организационно. Как, например, Япония, которая выиграла короткую войну с Россией в 1905 году, вела равноправные переговоры с Западом и к 1929 году заняла восьмое место среди мировых промышленных держав12.
Мы, экономисты, более скептичны. Мы отмечаем в Китае того времени высокую коррумпированность, слабую бюрократию, неспособность управлять инфраструктурой и собирать налоги. Когда страна в 1880-х годах посчитала себя готовой к борьбе с Францией за Вьетнам, ее флот уничтожили за час. В 1895 году попытка остановить распространение японского влияния в Корее закончилась поражением и потерей Тайваня и Маньчжурии.
Даже в 1929 году Китай производил всего 20 тысяч тонн стали (менее двух унций на человека), чугуна – 400 тысяч тонн (1,6 фунта на человека), угля – 27 миллионов тонн (100 фунтов на человека). Для сравнения: в США в том же году было произведено 700 фунтов стали и 80 тысяч фунтов угля на человека.
Обратим внимание на шахту Кайпин. В 1880-х годах Ли Хунчжан курировал ее строительство. Он понимал, что Китаю нужна промышленная мощь. Он так же поддерживал и другие проекты – хлопкопрядильные фабрики в Шанхае, Тяньцзинский арсенал, телеграф между Тяньцзином и Пекином. Люди, столь же сфокусированные на экономическом развитии, вроде Ли могли добиться реальных результатов13.
Но они не смогли пробиться через бюрократию. Один из проектов Ли поручил богатому гонконгскому купцу Тан Тиншу. Они хотели построить крупную современную промышленную шахту, которая могла бы помочь модернизировать страну, но столкнулись с необычной формой сопротивления один высокопоставленный чиновник заявил, что добыча угля тревожит «земного дракона» и мешает покою императрицы в загробном мире. Пришлось выбирать: сдаться или идти вперед и быть готовыми к обвинениям в любых смертях и болезнях в императорской семье. Ли Хунчжан выбрал прогресс.
Шахту запустили в 1881 году. К 1889 году она давала работу трем тысячам людей и производила 700 тонн угля в день. К 1900 году в шахте были заняты уже девять тысяч рабочих, но производительность была в четыре раза ниже, чем в США или Австралии. Проект был одновременно государственным и частным: директор шахты был и представителем инвесторов, и чиновником.
Генеральный директор рудника Тан Тиншу умер в 1892 году. Его сменил Чанг Ли, которого в англоязычных источниках чаще всего называют Енмао. Он не был ни торговцем, ни промышленником, ни инженером, ни менеджером. Чан был политическим организатором и важным участником полукульта императрицы Цыси в 1875 году. Но к 1900 году он стал, возможно, самым богатым человеком в Тяньцзине. Его главной задачей было не управление шахтой, а поддержание сети покровительства при дворе Цин. Так шахта стала источником дохода для обеспеченных людей, а не частью программы индустриализации. Ли Хунчжан умер в 1901 году, завершив дипломатические баталии с европейскими державами, требовавшими компенсации за подавление «Боксерского восстания»[58].
В 1901 году рудник возглавил двадцатишестилетний эмигрант и горный инженер Герберт Гувер, будущий президент США. По его словам, в списке сотрудников числились девять тысяч человек, из которых шесть тысяч были фиктивными. Начальник отдела кадров, занимавшийся этим (и получавший зарплату за них), дал Чангу Ли щедрую взятку за свое назначение.
«Подождите, – скажете вы. – Герберт Гувер управлял рудником в Китае?»
Да. Он прибыл в Тяньцзинь в 1900 году, когда город был осажден во время «Боксерского восстания». Чанг Ли бежал туда, опасаясь, что его казнят боксеры за сотрудничество с европейцами, тогда как сами европейцы хотели посадить его за передачу разведданных восставшим.
С этого момента события становятся туманными, поскольку источники противоречат друг другу, а стороны стараются выставить себя в выгодном свете. Каким-то образом Гуверу удалось добиться освобождения Чанга из тюрьмы. Каким-то образом Чанг
