Экономическая история XX века. Как прогресс, кризисы и гениальные идеи изменили мир - Джеймс Брэдфорд ДеЛонг
Однако в первое время их власть была ограничена. Например, вне Америки европейцы контролировали только морские пути, но не сушу. Впрочем, и этого было достаточно, чтобы в 1500–1600-х годах Европа непрестанно богатела и развивалась за счет торговли предметами роскоши, драгоценными металлами, табаком, сахаром и рабами. При этом та же работорговля опустошила Африку и, возможно, привела к тому, что та и по сей день остается самым бедным континентом планеты.
К 1870 году завоевания стали менее выгодными, чем коммерция. Но империи продолжали расти. Покорение, контроль и эксплуатация, а как следствие – всеобщее ослабление не прекращались. Империализм, возможно, был неизбежен, говорит одна половина нашего «хора» – Хайек. Ведь объединение всего мира в общий рынок приносило огромные доходы, а он нуждался в управлении. «Рынок дал, рынок взял; да будет имя его благословенно». Это вполне объяснимо, хотя и вызывает сожаление, шепчет вторая половина «хора» – Поланьи. Ведь рынок создан для человека, а не наоборот.
Все к тому же 1870 году пропасть между метрополиями и колониями стала колоссальной, а технологическое и политическое превосходство Запада – подавляющим. Развитие транспорта и связи облегчило ведение войн. Практически в любой точке мира западноевропейцы могли навязать свою волю – с умеренными затратами. Их проконсулы управляли колониями, не задумываясь о рациональности такого контроля. Важнее были личные амбиции – там часто жили и руководили молодые офицеры и политики, стремившиеся к славе, или миссионеры, желавшие «спасать души». Они не задумывались, а не дешевле ли просто торговать и платить за ресурсы подконтрольных государств.
Эффективность европейского подхода наглядно видна в битве при Омдурмане (Судан, 1898 год). Общие потери со стороны британцев и египтян составили около 500 человек убитыми и ранеными, в то время как количество убитых на поле боя суданцев превысило 10 тысяч. Это объяснялось не столько технологическим превосходством – у махдистского режима были европейские пулеметы, мины и телеграфы – сколько отсутствием организационных способностей и дисциплины, чтобы эффективно управлять этими ресурсами4.
Дисциплинированные и хорошо организованные империи «глобального Севера» формировали мировую экономику по европейским правилам. Везде строились порты, железные дороги, заводы и плантации. А вместе с этим распространялись европейские языки, культура, наука и методы управления. Однако коренному населению говорили: вы – грязь под ногами европейских правителей.
Например, Индия. В 1756 году новоиспеченный наваб[55] Бенгалии Мирза Мохаммад Сирадж уд-Доула попытался ограничить влияние англичан в Калькутте. Позаимствовав у французов оружие и людей, он захватил город и его форт Уильям. Он рассчитывал, что в итоге сможет повысить налоги для европейских торговцев и заставит англичан перестать уклоняться от их уплаты и заниматься контрабандой.
Большая ошибка.
Британцы ответили жестко. Чтобы отбить город, они отправили три тысячи солдат – 800 британских и 2,2 тысячи индийских. А офицер Роберт Клайв подкупил трех подчиненных наваба, склонив их к предательству. Именно с этого момента британская Ост-Индская компания[56] почувствовала вкус к завоеванию Индии.
К 1772 году Калькутта стала столицей Британской Индии, Уоррен Гастингс – первым генерал-губернатором, а Ост-Индская компания активно участвовала в борьбе за престол Могольской империи[57]. Постепенно независимые княжества превращались сначала в покорных союзников, а после – в марионеток, пока окончательно не входили в состав колонии. Великий мятеж сипаев (известный также как Индийский мятеж, восстание сипаев или Великое восстание) в 1857 году потерпел поражение. И 1 мая 1876 года королева Виктория стала Императрицей Индии5.
Еще в 1853 году Карл Маркс в эссе «Будущие результаты британского правления в Индии» доказывал, что британское имперское завоевание стало для страны краткосрочным проклятием и долгосрочным благословением. «Англия должна выполнить в Индии двойную миссию: одну – разрушительную, другую – <..> заложить материальные основы западного общества в Азии <..> Политическое единство Индии <..> навязанное британским мечом, теперь будет укреплено и увековечено электрическим телеграфом. Туземная армия, организованная и обученная британским сержантом, [станет] непременным условием самоосвобождения индийцев»6.
Если прислушаться, можно уловить эхо части нашего «хора» – но с другими интонациями. «Да будет благословен рынок». Да, по Марксу, буржуазия ведет народы через страдания к свободе. Она отнимает, но и дает полное освобождение, закладывая тем самым стимул к революции, путь к полному коммунизму.
Однако к 1914 году великие экономические и социальные перемены, которые Карл Маркс уверенно предсказал за шестьдесят лет до этого, продвинулись не так далеко. Железные дороги в Индии были проложены? Да. Были развиты нужные для их поддержания отрасли промышленности? Да. А другие передовые производства? Почти нет. Актуальное образование? Нет. Рост производительности труда в сельском хозяйстве благодаря частной собственности на землю? Совсем нет. Отказ от кастовой системы? Нет. Свержение британского колониализма, восстановление самоуправления и создание субконтинентального политического единства с помощью обученной англичанами армии? В 1857 году страна была близка к этому, но в итоге все же – нет.
Неспособность пробританского раджи преобразовать Индию вызывает серьезные вопросы. Все экономисты, даже марксисты, в каком-то смысле ученики Адама Смита. А он, как говорил философ Дугалд Стюарт, утверждал: «Чтобы поднять государство от дикости до процветания, нужны лишь мир, умеренные налоги и сносное правосудие. Все остальное произойдет само собой»7. В конце девятнадцатого – начале двадцатого века в Британской Индии были и мир, и подъемные налоги, и правосудие. А прогресса не было8.
Может быть, это естественный ход истории, а может, и нет, но результат оказался не таким, как ожидалось.
Еще один яркий пример – Египет. Мухаммед Али (1769–1849), албанский сирота, начинал как сборщик налогов в порту Кавала, тогдашней части Османской империи. В 1801 году он нанялся в османскую армию, отправленную для повторной оккупации Египта, после того как французская экспедиционная армия под командованием Наполеона уничтожила старый мамлюкский режим, а сама сдалась британскому флоту. К 1803 году Мухаммед Али уже командовал полком своих соотечественников-албанцев. Когда у османского губернатора закончились деньги, он распустил албанские отряды. Те подняли мятеж, захватили правительство, и началась борьба за власть.
Так или иначе, Мухаммед Али оказался наверху. Он сохранил верность своих албанцев и сумел подавить сопротивление как турецких, так и египетских бойцов. Затем он получил (по крайней мере временное) благословение османского султана Селима III (вскоре свергнутого и убитого своими же янычарами). Мухаммед Али смотрел на северо-запад, в Европу и на восток, в Индию. Он правил процветающим государством, но он понимал, что европейцы могут поступить с Египтом так же, как с Индией, поэтому он стремился сделать Египет великим.
Мухаммед Али начал преобразования: ввел новые сельскохозяйственные культуры, провел земельную реформу, создал армию, сосредоточился на экспорте хлопка, построил текстильные фабрики. Он знал: если
