Николай Каманин - Скрытый космос. Книга 2. (1964-1966)

До обеда грелись на солнце и купались — сегодня очень тепло, температура около 32 градусов. Я ушел с реки первым. В отсутствие Руденко ко мне зашел Тюлин и сказал, что он еще не докладывал правительству о составе экипажа и хотел бы доложить согласованное решение Госкомиссии. Я сказал Тюлину, что наше мнение остается неизменным, и говорить сейчас на эту тему с Руденко бесполезно. Договорились, что в Москве мы с Главкомом еще раз взвесим все «за» и «против» и в понедельник 21 сентября по «ВЧ» позвоним сюда на полигон и сообщим согласованное мнение ВВС. Когда заканчивался наш разговор, в комнату вошел маршал Руденко, но при нем Тюлин уже не поднимал этот вопрос. Я передал Руденко наш разговор с Тюлиным. Руденко был уязвлен тем, что Тюлин не стал при нем повторять свои предложения, и выпалил: «Ну, если так, то значит у них тоже не очень крепкая позиция…» Я пытался укрепить его в этой мысли и необходимости твердо отстаивать нашу позицию. Руденко сперва во всем соглашался со мной, а потом совершенно неожиданно спросил: «А может, позвонить им и сказать, что мы согласны?» Мне стоило большого труда уговорить маршала не отступать так быстро, а встретиться с Вершининым, обрисовать ему всю обстановку и вместе выработать точку зрения ВВС. Я надеюсь, что Вершинин поддержит меня. Он уже несколько раз соглашался со мной в подобных вопросах.

21 сентября. Москва.

Маршал Руденко часа три сидел у Главкома, по-видимому, они решали, какую позицию должны занимать ВВС в вопросе о составе экипажа «Восхода». Я терпеливо ждал вызова, но его так и не последовало. В конце дня я зашел к Вершинину и спросил его, как решился вопрос о составе экипажа. Опустив глаза, Главком ответил, что он согласился с предложением Руденко. Я понял, что Руденко полностью капитулировал перед Королевым, а Вершинин трусливо согласился с его изменой. Оба маршала не хотят серьезной борьбы с прихотями и капризами Королева. Мнения космонавтов, специалистов ЦПК, ИАКМ и авиагоспиталя они и в грош не ценят, а больше заботятся о собственном спокойствии. Чтобы навязать Королеву свою волю, с ним нужно «воевать», а маршалы уже не способны на это. Моя задача неимоверно усложнилась: теперь мне нужно бороться не только против Королева, но и против моих прямых начальников.

Я еще не решил, что нужно предпринять в такой обстановке. В одном я убежден твердо: полет корабля с двумя слабо подготовленными космонавтами на борту при любом его исходе будет вреден для дела освоения космоса. Есть большая вероятность срыва полета, а может быть, и тяжелого происшествия. При благополучном исходе полета мы также будем иметь большие осложнения: будет поставлена под сомнение вся система отбора и подготовки космонавтов, которая целиком себя оправдала в предшествующих полетах.

23 сентября.

Меня одолевают ТАСС, АПН, редакторы газет и журналов — все первыми пытаются хоть что-нибудь узнать о предстоящем полете в космос. Звонили Песков, Денисов, Романов, Комолов и другие. Всем даю один ответ: «Терпеть и ждать».

Сегодня Главком улетел в Тюра-Там, где он вместе с Малиновским и Хрущевым будет осматривать ракетную и космическую технику. Это подходящий случай раскрыть Хрущеву глаза на наше серьезное отставание от Америки в космосе, но там, на полигоне, военные сделают все возможное, чтобы убедить Хрущева в обратном.

24 сентября.

Был в ЦПК. Беседовал с Волыновым, Комаровым, Катысом, Феоктистовым, Егоровым, Сорокиным, Лазаревым. Выглядят они хорошо, полностью закончили подготовку и терпеливо ждут вызова на полигон. Каждый из них надеется, что полетит именно он. Я постарался поддержать в них эту уверенность, сказав: «Все вы подготовлены к полету, ваши шансы равны, все зависит только от вас самих. Берегите свое здоровье и хорошо, настойчиво готовьтесь к полету. Кто из вас полетит — этого пока еще никто не знает, вы узнаете об этом за 2–3 дня до полета». Хотя по Комарову и Феоктистову, а может быть, и по Егорову решение уже предопределено, но оно не окончательное — времени до полета еще много, и любой из этой тройки может быть заменен другим кандидатом.

Вместе с Масленниковым, Хлебниковым и Целикиным проверили все вопросы готовности выезда на старт, утвердил списки выезжающих. Беседовал с Андрияном Николаевым и предупредил его, что 26 сентября он должен быть готов к вылету на полигон.

Вызывал к себе Германа Титова. На мой вопрос: «Как идут дела?», Герман ответил: «Занимаемся «Восходом», все в порядке, дома все хорошо». Он не знал, что полчаса назад мне позвонила Тамара и сказала: «Я звонила вам несколько раз, вы были в командировке, за время вашего отсутствия у Германа были срывы». А часом раньше подполковник Новиков доложил: «Титов два раза выпивал и поздно приезжал домой». За каждым шагом Титова нужно следить и умело его направлять. Руководство Центра, парторганизация и сами космонавты многое делают в этом направлении.

Гагарин сейчас на космодроме, он вместе с Беляевым и Хруновым должен будет докладывать Хрущеву о космическом корабле «Выход». Звонила Марина Попович, благодарила за помощь в организации ее поездки в Чехословакию. Она очень довольна поездкой и уверяет, что все прошло отлично. Марина просила разрешения поехать вместе с Павлом на курорт. Я сказал ей, что до полного выздоровления Поповича о курорте не может быть и речи. Врачи уверяют, что еще не менее месяца его ногу необходимо держать в гипсе и он должен пользоваться костылями. При отъезде из Центра встретился с Быковским. Мы без слов поняли друг друга: Быковский уже седьмой день подряд выезжает на приемы и встречи, и ему все это очень надоело. Он настоятельно просил дать ему возможность работать. Я сказал: «Все знаю. Завтра можешь поднимать бунт, если куда-нибудь снова будут направлять, но сегодня в Доме дружбы нужно обязательно встретиться с финнами». Быковскому скоро предстоит поездка в Финляндию, и он сам понимает, что уклониться от сегодняшней встречи нельзя.

Разговаривал с маршалом Руденко, он подтвердил, что говорил по телефону с Тюлиным и от имени ВВС дал согласие на экипаж в составе: Комаров, Феоктистов и Егоров. Только что позвонил генерал Бабийчук и доложил о своем разговоре с Руденко. На вопрос Бабийчука: «Можно ли ему выступать на Госкомиссии против этих кандидатур?», — Руденко ответил: «Выступайте, если хотите оказаться в очень глупом положении». После такого намека у Бабийчука тоже отпадет охота бороться за правду. Лбом стенку не прошибешь, а перед нами — крепчайшая стена. Я открыто высказал всем свое мнение, но навязывать его Госкомиссии не стану.

25 сентября.

В 10 часов заезжала Валя Терешкова. Выглядит она хорошо, в семье у нее все в порядке. От меня она поехала в АПН, там ей предстоят две встречи с корреспондентами Западной Германии и Венгрии. Вчера я получил из ЦПК материалы на представление капитана Терешковой к очередному воинскому званию. Юридически к этому имеются все основания, но, по существу, присваивать ей сейчас звание «майор», пожалуй, вредно и для нее, и для дела. Я сказал об этом Вале, и она, как всегда, быстро нашла правильное решение сама попросила не давать хода представлению к званию. Валя сказала: «Мне будет неудобно перед девчатами… Кроме того, я еще совсем не работала инструктором-космонавтом». Я одобрил ее решение.

Сегодня у меня большой поток посетителей и непрерывные телефонные звонки: 3–4 телефона звонят одновременно. Завтра в 9 утра Руденко, я, группа офицеров и представителей промышленности вылетаем на полигон. Вся подготовительная работа к полету «Восхода» здесь, в Москве, заканчивается, теперь дело только за готовностью корабля. Будем надеяться и верить, что полет пройдет успешно. За последние полгода было очень много сомнений, но многие из них уже отсеяны, а оставшиеся нужно отбросить волевым усилием.

26 сентября. Тюра-Там.

Сегодня на самолете АН-10 Руденко, Кузнецов, Ващенко, Никерясов и я прилетели на полигон. Здесь только что закончилась горячая работа по показу правительству ракетной техники. На показе были: Хрущев, Малиновский, Гречко, Крылов, Бирюзов, Епишев, Вершинин, Горшков, Судец, Устинов, Смирнов, Пашков, Сербин, Калмыков, Зверев. Главные конструкторы Королев, Челомей, Янгель, Глушко и другие показывали свою технику. По отзывам Хрущева, Малиновского и других руководителей показ прошел отлично. Было проведено пять показательных пусков боевых ракет Королева, Челомея и Янгеля. Все пуски прошли без замечаний. Хрущев внимательно осмотрел космический корабль «Выход» и очень тепло побеседовал с Гагариным, Беляевым и Леоновым. Алексей Леонов в скафандре продемонстрировал выход из корабля и возвращение в него.

27 сентября.

В этот выходной день собрались на второй площадке у Королева. Готовность «Восхода» к пуску еще не определилась; Королев собирается на один день слетать в Москву, а после возвращения заняться конкретной подготовкой пуска. Ясно, что полет корабля с манекенами в сентябре уже не состоится. Тюлин, Королев и Мрыкин разрешили присутствовать группе слушателей-космонавтов при пуске технологического корабля. Я позвонил в Москву и приказал завтра отправить слушателей-космонавтов на полигон.