Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Подъем воинственных настроений в Израиле на фоне Суэцкого кризиса и вероятность использования его западными державами как военной силы против Египта не оставались не замеченными Москвой{177}. В обстановке нарастания напряженности в связи с Суэцким кризисом там считали, что рост числа инцидентов на демаркационных линиях Израиля с арабскими странами — это еще один способ нажима на арабов. Действительно, летом–осенью 1956 г. израильская армия интенсифицировала массированные удары по египетским и иорданским целям в качестве репрессалий за действия арабских диверсантов.
В июле 1956 г. израильская военная разведка ликвидировала с помощью отправленных по почте бомб-ловушек двух египетских офицеров, которые, по израильским сведениям, непосредственно занимались подготовкой отрядов фидаинов{178}. Насер в одной из бесед с советским послом в Египте с глубоким прискорбием сообщал о гибели своих друзей «от подлых и гнусных приемов израильской разведки»{179}, но не раскрывал характера их деятельности, ставшей причиной такого конца. Советский посол в Израиле информировал Москву, что нападения арабов на израильских солдат и мирных жителей совершаются в ответ на израильские провокации. Основная мысль советских дипломатов состояла в том, что Израиль ведет малую войну против арабских стран, которая является «составной частью политики “с позиции силы”, проводимой западными державами»{180}. В дипломатических депешах любые приводившиеся израильтянами доказательства арабской агрессивности, факты потерь Израиля из-за нападений арабов характеризовались как обман, хотя советские спецслужбы не могли не знать о масштабах деятельности арабских диверсантов. Поступавшие от израильских представителей предложения советскому правительству обратиться к арабским странам с предостережением от продолжения агрессивных актов полностью игнорировались.
Не вызывали никакой реакции с советской стороны попытки израильтян побудить Советский Союз использовать свое влияние в арабских странах, чтобы подтолкнуть их к началу мирных переговоров. Характерен в этом отношении эпизод, о котором Насер сообщил советскому послу в Египте. Еще до объявления о национализации Суэцкого канала Насер встречался в июле 1956 г. с президентом Югославии И. Тито и премьер-министром Индии Дж. Неру на о. Бриони (Югославия), где югославская сторона передала ему письмо Бен-Гуриона. Израильский лидер намеревался приехать на Бриони и изложить Насеру свои условия урегулирования отношений Израиля с арабскими странами. В обмен Бен-Гурион предлагал свои посреднические услуги в получении любой американской помощи. Насер от встречи с Бен-Гурионом отказался{181}.
В беседе с Насером советский посол даже не попытался как-то определить свою позицию в пользу переговоров. Это, видимо, не в последнюю очередь было связано с «американским следом» в предложениях Бен-Гуриона. Советская позиция заключалась в том, что поиски путей мирного урегулирования должны вестись только через ООН, однако арабские страны фактически блокировали эту возможность. Оправдание советской стороной любых антиизраильских действий арабов, пренебрежение интересами безопасности Израиля подкрепляли убежденность израильтян, что для решения проблем с арабскими соседями действовать нужно собственными силовыми средствами.
1.10. Советская политика в период военных действий на Ближнем Востоке в 1956 г.
Эффективность развернутой Советским Союзом политикодипломатической деятельности по предотвращению войны на Ближнем Востоке оказалась невысокой. Логика развития конфликта и расстановка сил в кризисной ситуации не оставляли места для СССР как влиятельного участника урегулирования. Даже, казалось бы, выигранная у Запада партия в борьбе против «интернационализации канала» в конечном итоге сыграла на руку западным союзникам. Под предлогом того, что советское вето по резолюции в СБ завело ситуацию в переговорах в тупик, ими было принято окончательное решение в пользу военного варианта.
Франция и Израиль еще летом 1956 г. вступили на путь секретного сотрудничества против общего арабского врага[33]. В то время как в конце сентября – октябре 1956 г. в ООН шло обсуждение Суэцкого вопроса, а израильские представители убеждали советских дипломатов, что Израилю безразлично, кому будет принадлежать Суэцкий канал{182}, Франция и Израиль разрабатывали планы совместных военных действий против Египта.
Израильское руководство взяло курс на войну, к которой подталкивали постоянные вылазки арабских инфильтрантов. Многие в Израиле были убеждены в неизбежности «второго раунда» — нового нападения арабов, и это усиливало воинственные настроения в офицерском корпусе и в израильском обществе в целом. В переговорах с французскими представителями летом–осенью 1956 г., проводившихся в строгой секретности, было выработано соглашение о совместной военной операции против Египта, целью которой было свержение Насера и разгром египетской армии.
После длительных колебаний, вызванных главным образом опасениями окончательно испортить отношения с арабами, к этому плану присоединилось и британское правительство во главе с Э. Иденом. Насер не только подрывал колониальные устои на Ближнем Востоке, но и, как полагали на Западе, особенно после «чехословацкой сделки», постепенно переориентировался на коммунистический блок. Не последнюю роль играли и психологические факторы. К египетскому лидеру европейские политики испытывали большую неприязнь{183}. Напротив, с некоторыми израильтянами французских социалистов связывал опыт совместной борьбы в рядах французского сопротивления в годы Второй мировой войны. Участников секретных переговоров объединяла общая цель — нанести удар по насеровскому режиму, которому они приписывали возрождение нацистской политики уничтожения евреев{184}. 24 октября представители Израиля, Франции и Великобритании подписали в Севре (близ Парижа) совершенно секретный протокол, фактически являвшийся тайным сговором трех правительств о крупномасштабном военном нападении на Египет с целью захвата зоны Суэцкого канала. Его содержание могло настолько скомпрометировать участников в глазах мировой общественности, что британский премьер-министр Иден потребовал уничтожить все письменные копии этого документа. Только Бен-Гурион успел увезти свой экземпляр в Израиль.
Абсолютная секретность всех договоренностей о готовящейся войне сопровождалась дезинформационными маневрами Израиля с целью сосредоточить внимание мировой общественности на иордано-израильской границе, где действительно складывалась напряженная ситуация. Некоторая предвзятость информации, поступавшей от советских дипломатов и разведслужб, была обусловлена сильным влиянием арабских источников. В Египте были уверены, что Израиль готовит атаку на Иорданию. Начальник канцелярии египетского президента А. Сабри в беседе с советским послом уже 29 октября, за несколько часов до израильского вторжения утверждал, что мобилизация в Израиле связана с положением в Иордании и что Израиль не готов к серьезной войне{185}.
Когда 29 октября израильская армия начала наступление на территории Египта, Главное разведывательное управление Генерального штаба СССР со ссылкой на каирские газеты докладывало, что «Англия якобы готова оказать помощь Египту в изгнании израильских войск и находится в готовности нанести удар в течение 24 часов по Израилю или другому агрессору на Среднем Востоке»{186}. Однако смысл происходящего
