Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар
Одна вермонтская газета описывала гуано как «отвратительную массу, отдающую нюхательным солями с примесью смрада гниющего табака и разлагающихся котят». Сенатор от Вирджинии считал гуано «наиболее неприятным и омерзительным материалом из всех, какие можно вообразить». Его острый нашатырный запах чувствовался за много километров. Матросы, грузившие гуано, могли провести в трюме с этим сырьем не более 15 минут. Они поднимались на палубу, задыхаясь, порой у них шла кровь носом и наступала временная слепота.
Но когда это вещество в небольших количествах разбрасывали на истощенных полях Северной Америки, оно творило чудеса. Первые суда с грузом перуанского гуано прибыли к американским берегам в 1840-е гг. и быстро породили настоящую гуаноманию. ГазетаCleveland Herald прямо захлебывалась похвалами, уверяя, что это «самое дешевое, эффективное, долгодействующее и легкотранспортируемое удобрение» из всех существующих. Ходили и всякие небылицы – скажем, история о том, как отец запер 10-летнего сына в амбаре с кучей гуано и через несколько часов обнаружил, что тот превратился во взрослого мужчину, или о несчастном фермере, которого задушили могучие огуречные плети, так как он слишком щедро удобрил грядки птичьим пометом.
•••
Перуанское гуано поначалу продавали на американском рынке по чрезвычайно низким ценам, чтобы приучить к нему потребителя: груз, прибывавший на кораблях в Балтимор в 1843 г., сбывали всего по 7 центов за тонну. Но к 1850 г. тонна удобрения шла уже по $76: за семь лет цена взлетела более чем в 1000 раз. Отчасти это объяснялось возросшим спросом, отчасти тем, что поставки жестко контролировались британскими фирмами, которые монополизировали экспорт гуано с островов Чинча.
Это, мягко говоря, представляло немалую проблему. «Вопрос гуано» снова и снова поднимали на заседаниях конгресса. («Этот предмет куда менее важен, чем Тихоокеанская железная дорога», – протестовал один калифорнийский сенатор, уставший от обсуждений птичьего дерьма. «Уважаемый сенатор, видимо, не знает, зачем нужно гуано, иначе он не сделал бы такое замечание», – резко возразил ему коллега из Вирджинии.) Гуано фигурировало в четырех ежегодных президентских посланиях. Наиболее примечательным стало его упоминание в первом послании Милларда Филлмора. «Перуанское гуано стало настолько востребованным товаром», отмечал Филлмор, что он считает «долгом правительства» добиться установления на него «разумной цены». Новоизбранный президент обещал народу, что «со своей стороны приложит все усилия» для обеспечения поставок дешевого гуано.
Это были не пустые слова. В 1852 г. Дэниел Уэбстер, госсекретарь в администрации Филлмора, дал карт-бланш коммерсантам, намеренным доплыть до изобилующего птичьим пометом острова Лобос (у северных берегов Перу) и выскрести все имеющееся там гуано, обещал защиту на море и отрядил для этого военный корабль. Это был смелый, но опасный план, поскольку Перу заявляло о своем суверенитете над островом. Узнав о таком шаге госсекретаря США, южноамериканское государство стало готовиться к войне. Одна перуанская газета призывала читателей подняться, чтобы «истребить ненавистный народ», захватить американскую собственность и «убить американцев до того, как начнут убивать перуанцев».
Но в администрации США верх взяли менее горячие головы, и Соединенные Штаты отступились от этой затеи («Перуанский пингвин изрядно потрепал американского орла», – ехидничала лондонскаяThe Times). Однако было ясно, что гуано едва не спровоцировало войну в Новом Свете. Ничто не гарантировало, что такая война не разразится в будущем. Один-единственный перуанский остров, рассуждал один из сенаторов от Делавэра, может обойтись дороже, чем земли, купленные по Договору Гадсдена, Куба и прочие карибские острова, даже если рассматривать все эти территории в совокупности.
Однако перуанскую монополию можно было попытаться обойти иными путями. Через несколько лет после завершения саги о Кожаном Чулке (которая внесла большой вклад в укоренение мифа о Дэниеле Буне в сознании публики) Джеймс Фенимор Купер написал новый роман – «Кратер» (1847 г.) о гуановом острове в Тихом океане. В романе «колоссальные залежи древнего гуано» смывает на островную равнину, которая, разумеется, превращается в «пышно зеленеющие луга». Обнаружив это, кучка путешественников из Соединенных Штатов устраивает на острове колонию. Этот островок вулканического происхождения, расположенный на полпути к Фиджи, мог показаться необычным местом действия для новой книги Купера, так долго воспевавшего континентальную экспансию на запад, но гуано было заманчивым предметом.
И не только для Купера. Ловкие коммерсанты тоже заподозрили, что тихоокеанские острова, на которые пока никто не предъявил претензий, хранят залежи гуано. Два таких острова, Хауленд и Джарвис, в центральной части Тихого океана более чем в 600 километрах от ближайшего крупного массива суши, уже не одно десятилетие были известны китобоям и казались особенно многообещающими в смысле добычи ценного сырья. Гуановые дельцы быстро основали Американскую гуановую компанию с капиталом $10 млн (эта сумма выглядит более внушительной, если вспомнить, что все федеральные расходы за 1850 г. составили в общей сложности менее $45 млн). Они обратились к президенту Франклину Пирсу с просьбой направить к Хауленду и Джарвису военные корабли, чтобы защитить месторождения от иностранного посягательства.
Пирс не только внял их просьбам, но и в 1856 г. поддержал принятие Закона о гуановых островах. В соответствии с ним, если гражданин США обнаружит гуано на ничейном необитаемом острове, то этот остров «именем президента США становится входящим в компетенцию Соединенных Штатов». Любопытно, что авторы закона выбрали довольно туманное понятие «входящий в компетенцию». Казалось, они просто пробормотали непонятно что. Однако речь шла о том, что такие острова будут считаться принадлежащими США – в том или ином смысле.
Возможно, законотворцы были правы в своей уклончивости: текст закона стал существенным отклонением от прошлой практики. На всех предыдущих этапах истории США территориальная экспансия служила предметом ожесточенных споров, ее жарко обсуждали на страницах газет, вокруг нее шли баталии в конгрессе. Теперь же в случае принятия такого закона любой искатель приключений получал «возможность шастать по Тихому или иному океану и присоединять острова к Соединенным Штатам», как писала одна газета.
Конгрессмены колебались: это была «новая разновидность законодательного акта», влекущая за собой «последствия, которые выходят за пределы одних лишь поставок гуано». Сенатор Уильям Генри Сьюард, продвигавший законопроект, старался успокоить коллег. По его словам, если бы речь шла о «перспективах
