Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар
Но этот победный марш продолжался. Силуэт на карте-логотипе точно отражал границы Соединенных Штатов всего три года. Уже в 1857 г., вскоре после ратификации Договора Гадсдена в 1854 г., США стали аннексировать небольшие острова по всему Карибскому морю и Тихому океану. К концу столетия они предъявили права почти на сотню островов.
На островах не было аборигенов, к тому же в ту пору они не имели никакого стратегического значения. Как правило, они представляли собой клочки земли, скалистые и засушливые, мало подходящие для выращивания чего-либо. Впрочем, это было неважно. Там находилось то, до чего в XIX в. хотели добраться все. Речь идет о «белом золоте», которое в менее изысканном обществе без затей называют птичьим пометом.
•••
Чтобы понять, почему кого-то так привлекал птичий помет, полезно немного разобраться в особенностях сельского доиндустриального хозяйства.
Фермерское дело в Соединенных Штатах XIX в. не походило на сегодняшнее с его безбрежными и невероятно прибыльными полями, где колышутся высокоурожайные злаки. Это был очень рискованный бизнес. Томаса Мальтуса так встревожили демографические выкладки Бенджамина Франклина, потому что он не представлял, откуда возьмутся продукты питания для все более многочисленных поколений. Новые пахотные земли и девственная почва облегчали участь жителей Северной Америки, признавал ученый, но лишь временно. В конечном счете, писал он, «население растет настолько быстрее производства продуктов питания, что рано или поздно человечество постигнет преждевременная гибель в той или иной форме».
В XIX в. агрономы сумели разобраться в том, почему плодородие земли отстает от плодовитости людей. Пахотные земли содержат питательные вещества, без которых растения попросту не могут расти. Среди элементов, входящих в состав этих веществ, самую важную роль играет азот (N), один из четырех основных кирпичиков жизни наряду с углеродом, водородом и кислородом (C, H и O). Почва, бедная азотом, рождает недоразвитые растения с бледными листьями и низким содержанием белков в семенах.
К счастью, азот составляет почти четыре пятых атмосферы Земли, если считать по объему. Однако атмосферный азот почти исключительно представлен двухатомными молекулами газа (N2). Атомы в такой молекуле связаны прочной тройной связью, так что они практически нереакционноспособны, а значит, недоступны для растений. Более того, природа предлагает до обидного мало способов превращения газообразного азота в полезное реакционноспособное вещество. Можно рассчитывать разве что на удар молнии да на бактерии, живущие в корневых клубеньках некоторых бобовых.
Лишь в XIX в. химики составили полную картину. Но крестьяне, пусть и на свой лад, понимали это уже не одно тысячелетие. Все земледельческие традиции предусматривают регулирование оборота азота. Речь идет о тонком взаимодействии фермера и земли под управлением народной мудрости в соответствии со сменой времен года. Поля удобряют навозом, содержащим много азота, поддерживают оборот культур, выжигают леса, оставляют землю под паром или засевают ее чечевицей. В каждой местности есть свои вариации этого порядка.
Но в XIX в. эти сложные земледельческие системы стали все чаще подводить. Индустриализация требовала не только сырья для заводов, но и продуктов для трудившихся на них мужчин и женщин. Фермы, которые прежде выращивали широкий диапазон культур для местного потребления, начали фокусироваться на самых прибыльных культурах, рассчитанных на далекие рынки. Кто будет сажать фасоль, когда британцы покупают хлопок по 11 центов за полкило и корабли уже ждут погрузки товара?
Хуже того, когда сельскохозяйственная продукция стала активно доставляться в далекие города, новая аграрная схема разрушила устоявшийся на протяжении веков цикл, в процессе которого отходы жизнедеятельности человека и животных вносились в землю и возвращали нитраты в почву. Агрономы XIX в. морщились при мысли о том, что жители больших городов спускают в унитаз ценное азотсодержащее сырье, которое могло бы удобрять поля, но вместо этого смывается в реки и океаны, не принося никакой пользы сельскому хозяйству. Автор одного популярного учебника прикинул, что общая стоимость этих «потерянных» человеческих экскрементов ежегодно доходит до $50 млн – лишь чуть меньше тогдашнего федерального бюджета.
Опасения были не пустыми. Фермы, работавшие по принципу непрерывной культивации, получали все более низкие урожаи. Так называемое истощение почвы стало одним из главных страхов для фермеров XIX в. во всех странах, где шла индустриализация. Это явление все сильнее проявлялось на фермах востока США. Один специалист по сельскому хозяйству докладывал в сенате штата Нью-Йорк: «Печально известный факт – в штате тысячи, а то и миллионы акров земли когда-то давали по 20 бушелей хорошей пшеницы с акра, а теперь дают не больше 10»[14].
Фермеры прочесывали окрестности в поисках органических материалов, которыми можно было удобрять поля. Уже само разнообразие предлагаемых возможностей, рассматриваемых в авторитетном труде сэра Гэмфри Дэви «Основы агрохимии» (1813 г.), дает представление о том, насколько отчаянным стало положение земледельцев. Дэви предлагал использовать рапсовый жмых, льняной жмых, солодовую пыль, морские водоросли («постарайтесь раздобыть как можно более свежие»), солому, гнилое сено, овес, «простые древесные опилки», «нейтрализованный торф», древесную золу, «неразделанные части мышц сухопутных животных», разложившиеся останки животных (лошадей, собак, овец, оленей и «других четвероногих»), рыбу, ворвань, костяную муку, роговую стружку, шерсть животных, шерстяные тряпки, «отходы кожевенных заводов», кровь, «накипь, образующуюся при варке сахара», куски коралловых рифов, морские губки, свежую мочу, «гнилую мочу», голубиный помет, куриный помет, кроличий помет, помет крупного рогатого скота, овечий помет, олений помет, а также сажу.
«Пудрет» (тактичное коммерческое наименование удобрения из человеческих экскрементов) представлял в этом смысле особый интерес. Даже Виктор Гюго не смог провести своего преследуемого героя Жана Вальжана по катакомбам парижской канализации (в романе «Отверженные» 1862 г.) без отступления с рассуждениями о том, что отходам жизнедеятельности парижан стоило бы найти достойное применение. Увы, в одноименный мюзикл не вошел план Гюго насчет «устройства с системой двойных труб, снабженного клапанами и гидрозатворами», которое следовало бы разместить в чреве Парижа, чтобы извлекать ценное сырье и отправлять его на поля.
Идея использования фекальных масс так и не вышла за пределы художественной литературы. Отходы жизнедеятельности жителей больших городов были слишком разбавлены водой и не поддавались эффективному извлечению, а среди прочих «улучшителей почвы» лишь немногие оказались по-настоящему действенными.
Что действительно было эффективным, так это гуано. Вообще этим термином обозначают помет птиц и летучих мышей, который можно использовать как
