Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

(например, пытавшиеся вернуться в свои дома беженцы) или из криминальных побуждений (воры, грабители). Но правда и в том, что так называемые арабские «инфильтранты» убивали мирных жителей, минировали мосты и дороги, обстреливали автомашины. Власти арабских стран не только не пытались останавливать эту диверсионную деятельность, но скрыто поддерживали ее[23].

Однако в советской позиции по ближневосточному конфликту расхожим местом стало утверждение, что арабская угроза — вымысел Израиля, распространяемый для осуществления собственных агрессивных планов. В работах даже самых осведомленных советских авторов не упоминалось потерях, которые нес Израиль в результате арабских диверсий на его территории{146}. Советский посол в Израиле считал, что сообщения в израильской печати о фактах арабской диверсионной деятельности — не более чем предлог к продолжению «политики возмездия», т. е. агрессии в отношении арабских стран{147}.

В новейших исследованиях по этому вопросу, в том числе израильских авторов, признается, что часть операций против арабов, проводившихся израильскими военными, действительно носила провокационный характер{148}. Но в донесениях советских дипломатов подчеркивалось, что все инциденты на линиях перемирия Израиля с соседними арабскими странами происходят исключительно вследствие израильских провокаций. Возможно, причиной подобной «дипломатической близорукости» являлись директивы Москвы изыскивать где только возможно подтверждения агрессивности и проимпериалистического настроя Израиля. Ведь В.М. Молотов в своих воспоминаниях говорил, что «наша дипломатия 30, 40, 50-х годов была очень централизованной, послы были только исполнителями определенных указаний»{149}. Картина конфликта, таким образом, представала в искаженном виде, а советская позиция становилась все менее объективной, приобретала только ту тональность, которая удовлетворяла арабскую сторону.

1.8. Первые шаги СССР в урегулировании конфликта

В ранние годы развития ближневосточного конфликта Советский Союз видел главную угрозу своим интересам на Ближнем Востоке в создании антисоветских военно-политических союзов и не стремился инициировать какие-либо планы урегулирования арабо-израильского конфликта. СССР поддерживал резолюцию Совета Безопасности по Палестине от ноября 1947 г. за исключением интернационализации Иерусалима. Позиция советских представителей в основном сводилась к рекомендациям арабским странам и Израилю решать все спорные вопросы путем переговоров без участия посредников. Объективно у советской стороны и не было рычагов воздействия на региональных игроков, которыми обладали западные державы.

Открывавшиеся перспективы расширения взаимодействия с арабскими странами, особенно после «чехословацкой сделки», заставляли Москву активизировать свое участие в урегулировании ближневосточного конфликта. К тому же с 1955 г. в зоне конфликта происходило неуклонное нарастание напряженности. Увеличивалось число арабских диверсионных рейдов против Израиля. Помимо блокады Суэцкого канала для транзита направлявшихся в Израиль судов, египетские власти после рейда в Газе ужесточили блокаду Акабского залива. Это перекрывало для Израиля удобный выход на азиатские и африканские рынки и лишало доступа к иранской нефти, заставляя приобретать 1–2 млн т этого необходимого сырья по более высокой цене на более отдаленных рынках{150}. Успех Египта в создании военных союзов с Сирией, Саудовской Аравией, Иорданией в противовес Багдадскому пакту рассматривался Израилем как прямая угроза его безопасности. В израильском руководстве усиливались позиции сторонников силового ответа на арабские вызовы.

Ситуация в арабо-израильском конфликте становилась одним из наиболее острых вопросов международных отношений, требовавших принятия мер для предотвращения военной вспышки. Советскому Союзу необходимо было дать ответ на западные планы по решению палестинской проблемы, обнародование которых не в последнюю очередь было вызвано советским продвижением на Ближнем Востоке после «чехословацкой сделки». Первые попытки встроиться в процесс урегулирования палестинского вопроса[24] были, прежде всего, нацелены на то, чтобы подорвать доминирование США и Англии в урегулировании конфликта. Все американские и английские предложения по урегулированию рассматривались исключительно под углом продвижения посредством миротворческой деятельности империалистических целей, направленных на расширение военных баз, размещение вооруженных сил и установление контроля над арабскими странами.

Из этого следовали установки на противодействие любым западным планам по урегулированию арабо-израильских противоречий, будь то американская программа оказания помощи беженцам или разработанный американскими специалистами план по распределению водных ресурсов. В то же время арабским представителям настойчиво внушалась мысль, что в вопросах урегулирования им следует ориентироваться не на американское посредничество, а на помощь ООН{151}. Тогда же возникла идея проведения совещания великих держав — СССР, США, Англии и Франции — совместно с представителями арабских стран и Израиля для предварительного обмена мнениями о путях урегулирования арабо-израильского конфликта{152}.

Новый министр иностранных дел Д.Т. Шепилов, сменивший В.М. Молотова на этом посту в июне 1956 г., давал более реалистичные оценки ситуации в арабо-израильском конфликте, которые отличались от жесткого конфронтационного тона его предшественника. В беседе с Генеральным Секретарем ООН Д. Хаммаршельдом он, например, выделял роль ООН в создании благоприятного психологического климата для контактов двух сторон, без чего, как он считал, нельзя переходить к решению конкретных проблем{153}. Однако никаких определенных предложений по урегулированию основных спорных вопросов между Израилем и арабами советская сторона не выдвигала, поскольку любые компромиссные варианты могли «скомпрометировать» СССР в глазах арабских союзников.

В этапном заявлении МИДа по Ближнему Востоку от 17 апреля 1956 г. главный акцент как всегда делался на том, что причиной международных трений и конфликтов в регионе является сколачивание военных группировок, «служащих целям колониализма и направленных как против независимости народов этого региона, так и против безопасности миролюбивых стран»{154}. В то же время в этом документе, в отличие от предыдущих советских заявлений, признавалась опасность обострения арабо-израильского конфликта для положения на Ближнем Востоке. В нем прослеживалась попытка сбалансировать подход к враждующим сторонам, выражалась поддержка как арабских стран, так и Израиля в их усилиях по укреплению государственной независимости. Заявление было приурочено к первому визиту советских руководителей Н С. Хрущева и Н.А. Булганина в Великобританию, поэтому в нем в осторожной форме по существу впервые даже воздавалось должное действиям Англии и Франции, способствовавшим разрешению ближневосточных проблем на базе признания независимости и суверенитета государств региона[25].

Заявление вызвало недовольство арабских представителей, усмотревших в нем слишком уравнительный подход к сторонам конфликта. Так, сирийский посол в Москве доказывал советскому дипломату, что пока существует Израиль, ни какие бы то ни было меры ООН, ни стабилизация положения в демилитаризованных зонах не могут избавить арабов от угрозы войны{155}. Однако в условиях, когда постсталинское руководство развивало курс на сотрудничество с Западом по важнейшим проблемам международных отношений, уравновешенная позиция по ближневосточному конфликту считалась вполне оправданной.

Могла ли активизация советской политики в отношении ближневосточного конфликта в 1956 г., более реалистичный взгляд на сам конфликт привести к взаимодействию СССР с западными державами в целях предотвращения новой войны