Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
Однако с самых первых шагов разворачивавшегося сотрудничества с СССР Насер четко ограничивал его содержание и объем, опасаясь, что советская помощь окажется инструментом нажима на Египет в целях выстраивания его политики по советским идеологическим и политическим стандартам. Он сразу же заявил, что избранный Советским Союзом путь построения социализма является слишком жестким и поэтому неприемлем для Египта{116}, и таким образом предостерег от навязывания его стране советских моделей развития. Число военных специалистов, которые должны были прибыть в Египет, он сократил до 20 человек вместо 130, предлагавшихся советской стороной{117}. В египетских СМИ более широкое освещение получили процессы над египетскими коммунистами, чтобы отвести от Насера обвинения со стороны его консервативных политических противников в заключении союза с атеистическим коммунистическим режимом. Насер доказывал, что он импортирует оружие, а не идеологию{118}.
Египетский лидер намеревался минимизировать политические последствия оружейной сделки, разъясняя своим американским собеседникам, что на этот шаг его вынудили требования, предъявлявшиеся армией{119}. Он подчеркивал, что не собирался жертвовать своими связями с США ради сотрудничества с СССР.
В то же время Насер стремился максимально использовать заинтересованность Москвы в расширении связей с Египтом. Так, например, в сентябре 1955 г. египтяне просили предоставить «по сходным ценам» оборудование для создания атомной лаборатории{120}. В июле 1956 г. между СССР и Египтом было заключено соглашение о сотрудничестве в использовании атомной энергии в мирных целях{121}. В марте 1956 г. Насер требовал, чтобы советское руководство разрешило арабским странам обращаться к мусульманам среднеазиатских республик СССР с просьбой помочь в использовании военной техники «в случае возникновения чрезвычайного положения». Он ссылался на то, что якобы «западные державы уже разрешили Израилю вербовать летчиков для своей авиации из лиц еврейского населения»{122}. Насеровское руководство пыталось манипулировать своими отношениями с Москвой в интересах укрепления своих переговорных позиций в Вашингтоне, для повышения роли Египта в межарабских отношениях за счет усиления армии.
Насер постоянно требовал от Москвы доказательств верности избранному ближневосточному курсу. В преддверии Женевской конференции министров иностранных дел в западной прессе появились материалы о якобы возможном присоединении СССР к Трехсторонней декларации 1950 г. в обмен на уступки Запада в германском вопросе[20]. С учетом того, что Декларация рассматривалась арабскими странами как рецидив колониализма, возможно, это была намеренная кампания в целях дискредитации Советского Союза в глазах арабов как ненадежного партнера. Тем более что параллельно появились сообщения о намерениях СССР продать оружие Израилю. Насер потребовал опровергнуть все эти слухи, и, по крайней мере, по поводу продажи оружия Израилю 24 октября 1955 г. было опубликовано специальное опровержение ТАСС.
Советское руководство, вступив на ближневосточную арену в качестве самостоятельного игрока, тщательно избегало резких действий на этом направлении. На постоянно возраставшие запросы египтян о предоставлении им новейших образцов танков и самолетов советские руководители вынуждены были отвечать уклончиво, ссылаясь на то, что техника еще не прошла всех необходимых испытаний{123}.
Руководство МИД СССР, располагая информацией об очередной демонстрации военной силы США и Великобритании в Восточном Средиземноморье у арабо-израильского побережья, не считало необходимым требовать от министерства обороны принятия специальных мер в этой ситуации{124}. В Москве опасались возможности военных столкновений с США и Великобританией на почве ближневосточного конфликта, и это становилось долгосрочным политическим императивом в действиях СССР в этом регионе.
1.7. Советско-израильские отношения 1954–1955 гг.: конфронтация нарастает
В то время как сопротивление арабов англо-американским усилиям по втягиванию их в антисоветский блок способствовало расширению советско-арабского сотрудничества, прямо противоположная тенденция складывалась в советско-израильских отношениях. В одном из документов советского МИДа очень конкретно обозначен момент начала ухудшения израильско-советских отношений — середина 1954 г. «Главным показателем этой тенденции к ухудшению отношений с СССР является стремление к заключению военного союза между Израилем и западными державами», — указывалось в документе{125}. Действительно, в этот период Израиль усиленно добивался от США заключения соглашения, которое гарантировало бы безопасность его границ. Стимулом к этому послужили два события, которые, с точки зрения израильского правительства, серьезно нарушали баланс сил между арабами и Израилем.
В апреле 1954 г. США в поощрение готовности Ирака поддержать американские планы по созданию «северного яруса» обороны заключили с ним соглашение о прямой военной помощи. Через несколько месяцев после этого была достигнута договоренность между Египтом и Великобританией о ликвидации английской военной базы в зоне Суэцкого канала. В руках египтян оставались английские аэродромы, военное оборудование, в частности радарная установка, позволявшая контролировать до 50% воздушного пространства Израиля. Помимо этого, как полагали в Израиле, соглашение открывало путь для присоединения Египта к региональной военной организации и дальнейшего включения его в американскую программу военной помощи по иракскому образцу. С учетом крайней враждебности арабского окружения проблема эффективных гарантий сохранения границ государства, целостности его территории и его защиты от агрессии приобретала неотложный характер для израильтян. Премьер-министр М. Шаретг заявил об этом в программной речи в Кнессете 2 апреля 1955 г., подчеркнув, что при всей заинтересованности в сохранении хороших отношений с Советским Союзом, эти требования гарантий Израиль обращает к западному миру, частью которого он себя видит{126}.
В Москве израильская политика, направленная на поиски союзнических отношений с США, рассматривалась исключительно как фактор, способствующий усилению международной напряженности. Статья в «Известиях», специально опубликованная по этому поводу, в грубой форме ставила под сомнение заявления М. Шаретта относительно того, что договор с США выведет Израиль из международной изоляции и обеспечит стабильность. Авторы уже по сложившейся традиции предрекали Израилю превращение в военную базу США и дальнейшее обострение его отношений с арабскими странами{127}.
Заметно менялся тон советской дипломатии в отношении Израиля, которому постоянно напоминали об обязательствах не вступать в антисоветские военно-политические союзы, данных им при восстановлении отношений с СССР в 1953 г. Теперь даже вполне справедливое замечание в справке советского посольства в Тель-Авиве, что Израилю не отводится место в агрессивных группировках, сколачиваемых западными странами на Ближнем Востоке, вызывало большое раздражение у мидовского руководства, и следовало требование не забывать, что израильское правительство проявляет большую активность с целью заключения американо-израильского военного союза{128}. Израильские представители пытались доказывать, что в их стремлении добиться военного соглашения с США нет антисоветских замыслов. Но у советского министра иностранных дел был собственный взгляд на ситуацию: «В любом союзе Америки и Израиля решающими будут американские, а не израильские намерения, потому что Америка сильная, а Израиль слабый».
В.М. Молотов видел в таком альянсе
