Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар
Некоторое представление о риске дает пример арктической базы в гренландском поселении Туле. Гренландия, колония Дании, имела для Датского королевства примерно такое же значение, как Пуэрто-Рико для Соединенных Штатов. Это было удобное место для размещения баз – с самого начала все отлично понимали, что датские власти будут считаться с протестами гренландцев меньше, чем с протестами, например, копенгагенцев (если бы базы вздумали построить в датской столице). Когда взор Вашингтона упал на Туле как на подходящее место для базы, датское правительство охотно согласилось выселить оттуда коренное население – местных инуитов. Их бесцеремонно переправили в «Новое Туле», примерно на 40 километров севернее, снабдив одеялами, палатками и наилучшими пожеланиями.
Достоинство поселения Туле состояло в его относительной близости к Советскому Союзу, так что Соединенные Штаты в случае необходимости могли запускать отсюда ракеты по Москве через Северный полюс. Минус был в том, что СССР в ответ тоже мог запускать ракеты через Северный полюс. Советский премьер-министр предостерегал Данию: разрешение Соединенным Штатам разместить свой ядерный арсенал в гренландском Туле или другом месте «равнозначно самоубийству» для Дании. Встревоженные датские политики включили «неядерный» принцип в платформу своей правящей партийной коалиции. Это означало, что Соединенные Штаты могли построить в Гренландии базу, но без возможности размещения там ядерного оружия.
Однако Вашингтон настаивал. Когда датский премьер не стал открыто возражать, американские чиновники приняли его молчание за лукавый знак согласия и тайком переправили в Туле ядерное оружие. Вскоре ВВС США начали втихую осуществлять над Гренландией ежедневные полеты бомбардировщиков B–52 с ядерным оружием. Это стало частью программы боевого дежурства – самолеты должны были постоянно находиться в воздухе, чтобы в любой момент нанести ядерный удар по Советскому Союзу.
Генерал, отвечавший за эту программу, признавал ее немалую опасность. Туле, поведал он конгрессу, станет «одной из первых жертв», если грянет война с Советами. Но даже без войны база находилась в рискованном положении. В 1967 г. три самолета с водородными бомбами на борту совершили экстренную посадку в Гренландии. На следующий год разбился бомбардировщик B–52, пролетавший в районе Туле с четырьмя водородными бомбами Mark 28 на борту.
Самолет врезался в лед со скоростью более 300 километров в час и пропахал ледовый покров, оставив след длиной 4 километра. Воспламенилось около 120 килограммов реактивного топлива, из-за чего сдетонировала обычная взрывчатка всех четырех бомб. Считалось, что эти бомбы «безопасны при единичном подрыве обычного заряда», т. е. взрыв этих зарядов не приводит к детонации ядерной бомбы, если они не взорвутсяодновременно. Однако некоторые бомбы гренландского арсенала, как оказалось, не имели такой системы, и крушение бомбардировщика могло привести к самым печальным последствиям.
Инцидент близ Туле не вызвал ядерного взрыва, однако вся зона крушения была загрязнена плутонием. ВВС США бросились очищать это место, что следовало сделать до того, как лед растает и радиоактивные материалы попадут в океан. Собранными радиоактивными отходами наполнили 75 танкеров. Случись происшествие такого масштаба над крупным городом, результаты оказались бы катастрофическими.
Могло ли такое произойти над крупным городом? Да. В нашем случае бомбардировщик упал в Гренландии, одном из наиболее малонаселенных крупных участков суши на планете. Однако в соответствии с программой боевого дежурства самолеты летали и над одним из самых густонаселенных районов – Западной Европой. За два года до гренландского инцидента B–52 потерпел аварию над испанским поселком Паломарес. На борту самолета находились четыре водородные бомбы, каждая в 75 раз мощнее, чем та, что сбросили на Хиросиму. Часть самолета рухнула в 80 метрах от здания начальной школы, другая – в 150 метрах от часовни. Обычные заряды двух бомб взорвались, засыпав плутониевой пылью окрестные поля.
Третья бомба осталась неповрежденной. Но где же четвертая? Ее не могли найти на протяжении почти трех месяцев. Охота за бомбой «весьма походила на триллер про Джеймса Бонда», отмечала газетаThe Boston Globe. Если точнее, то она пугающе напоминала «Шаровую молнию», фильм бондианы о пропавших атомных бомбах (как раз в это время картина была рекордсменом проката). Когда военные наконец отыскали четвертую бомбу, покоившуюся на морском дне, они гордо продемонстрировали ее перед телекамерами. Так широкая публика впервые увидела настоящую водородную бомбу.
ЖурналTime с нескрываемым одобрением писал, что находка выглядела «совсем как в “Шаровой молнии”».
Глава 21
Базоландия
В 1949 г. Джордж Оруэлл нарисовал мрачную картину будущего Британии. Атомная война растерзала промышленно развитые страны. К власти пришел диктатор. Стремясь «ограничить полет мысли», власти заменяют английский жуткой версией бейсика – «новоязом». Британию поглотили Соединенные Штаты. Изменили даже название страны. Теперь она именуется «Взлетно-посадочная полоса I».
Оруэлловский роман «1984» – это прежде всего предостережение об опасности тоталитаризма. Но, изображая Британию как одну из передовых баз американоцентричной империи, британский писатель подметил еще одну тенденцию. Во время Второй мировой войны миллионы американских военнослужащих оказались на британской земле. Теоретически их присутствие было временным. Но началась холодная война (этот термин придумал Оруэлл), и стало очевидно, что Соединенные Штаты не уйдут с Британских островов еще какое-то время.
В период Второй мировой войны одной из самых крупных стала база Бертонвуд, где в какой-то момент находились свыше 18 000 военнослужащих США. В 1948 г., году выхода в свет романа Оруэлла, ВВС США вернулись туда. Бертонвуд приспособили для поддержки операции «Берлинский воздушный мост». Впоследствии он стал крупнейшей военно-воздушной базой в Европе. Там размещались тысячи военных. База опустела лишь в 1990-х.
Это важная особенность пуантилистической империи Соединенных Штатов, складывающейся из множества точек на островах, в отдаленных местах вроде гренландского Туле или атолла Бикини и в густонаселенных районах. В свободное время военные с баз заполняли местные бары, таскались по клубам, приторговывали на черном рынке, заводили интрижки с местными женщинами. А те, кто жил поблизости, находили себе работу на базах или что-нибудь продавали военным. Иными словами, базы и прилегающая к ним территория были эдаким оживленным приграничьем, где пришельцы из Соединенных Штатов контактировали с иностранцами.
Конечно, такие объекты размещались в чужих странах лишь после заключения соответствующего соглашения: Вашингтон обещал защиту и, как правило, финансирование в обмен на право устроить свой форпост. Но для тех, кто жил рядом, все это выглядело как проявление колониализма. Французские левые жаловались на американских «оккупантов» и ворчали насчет «кока-кольной колонизации». В послевоенной Панаме, напичканной американскими базами, местные жители устраивали многотысячные демонстрации протеста с лозунгами типа «Долой империализм янки!» и «Не отдадим больше ни дюйма
