Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова

что-нибудь вроде «Я твой, любимая, партнер» — иными словами, у них появился бы реальный земной образ совместной жизни, не идеалистический, как у Татьяны, и не саркастически-приземленный, как у Онегина, — вот тогда можно было бы надеяться, что счастье действительно близко и возможно.

Хотя и не гарантировано — ведь стопроцентной гарантии в таких вещах и не бывает.

Терапия с Татьяной. В Татьяне сочетаются противоположные качества: рассеянность и внимательность, умение увлекаться и постоянство. Девушка умна и проницательна, причем у нее не только сильный интеллект, но и развитая интуиция. Сверхчувствительность наделяет ее даже даром предвидения. Сон Татьяны пророческий, полон ярких и страшных символов.

С такой почти болезненной глубиной чувств ей вполне могла бы понадобиться поддержка психотерапевта.

В разные периоды жизни она ставила бы разные цели. В юности это могло бы быть, например, желание освободиться от наваждения влюбленности, научиться совмещать страстные мечты с повседневной жизнью, управлять своим воображением. После замужества Татьяна, скорее всего, захотела бы поговорить о том, как сохранить себя живой и чувствующей, не «замораживаться» окончательно. Пушкин не вдается в подробности: какие сейчас отношения между Татьяной и ее мужем? Есть ли взаимная симпатия, уважение, взаимопонимание? Мы многого не знаем.

Такие клиенты, как Татьяна, часто с большим удовольствием ходят на психотерапию, так как для них это еще один мир, где можно жить воображением, символами, размышлениями. Однако цель психотерапии — изменения, которые происходят в реальности. И вот эта часть — перенесение символических «находок» из кабинета психотерапевта в жизнь, возможность ими воспользоваться — дается таким людям сложнее.

Мы с Татьяной говорили бы о том, как можно совмещать реальность и фантазии, меньше замыкаться в себе и находить больше удовольствия в том, чтобы узнавать и лучше понимать других.

Терапия с Онегиным. Критики всех времен честили Онегина бездельником и «лишним человеком». Мол, общество так устроено, что Евгению никак не найти себе настоящего применения. А может, он просто сам не желает ничего делать? Удобно устроился!

Онегин и сам порой чувствует себя лишним. Он явно страдает от того, что не может найти, чему себя посвятить, чем заняться, что даст ему смысл.

Старушка Ларина или Владимир Ленский не глупее и не умнее Онегина, просто они ощущают, что в их жизни смысл есть. И в жизни Татьяны тоже (вспомним ее связь с природой).

Онегин ничего подходящего найти не может. Значит ли, что жизнь не может ему ничего такого предложить? Эту задачу и можно было бы поставить на психотерапии.

Творчество и серьезные книги (значит, учение) Онегину не подходят: больше всего ему интересны люди. Значит, терапия с таким человеком была бы сосредоточена на отношениях с окружающими.

Пришлось бы обсудить проблемы дружбы, близости, вины; мы говорили бы о самолюбии, о зависимости от мнения света, о равнодушии и злости.

Как вышло, что Евгений от скуки танцевал с Ольгой, а потом из «ложного стыда» оборвал жизнь Ленского? Почему, как сталкер, следует за Татьяной?

Есть чувства — а есть социально приемлемые формы их выражения. Онегин даже в конце романа путает первое со вторым. Ему кажется, что если Татьяна теперь богата и знатна, то и чувствовать по отношению к нему она может только «горькое презренье». Но чувства не всегда социально обусловлены. Можно поступать наперекор тому, что принято.

На сеансах психотерапии Онегин учился бы отличать себя-светского, себя-для-людей — от себя-подлинного. Он честен с другими, но в плане честности с самим собой ему есть куда расти.

Конечно, в процессе он чувствовал бы и стыд, и вину, сожалел бы о прошлом. Но зато стал бы лучше понимать — чего он хочет, куда ему идти. И перестал бы ощущать себя лишним человеком.

Игра судьбы. Как ни странно, мне кажется, что в «Евгении Онегине» в каком-то смысле хороший конец. Пушкин недвусмысленно указывает на это, поместив рядом с историей главных героев другую — историю Ольги и Ленского.

На фоне реалистично изображенной истории Татьяны и Евгения отношения Ольги и Ленского, на первый взгляд, кажутся идиллическими, сентиментальными. Пушкин смотрит на эту пару глазами Онегина, слегка подтрунивая над романтиком Ленским, влюбившимся в «простушку» Ольгу. Но смерть Ленского все меняет. Вмешательство судьбы навсегда придает их любви трагическую окраску.

В каком-то смысле история Ольги и Ленского и более серьезная, и более жизненно-банальная, чем история Онегина и Татьяны. И нужна она именно для того, чтобы ярче высветить, лучше показать: жизнь главных героев еще не окончена. Автор сказал о ней не все, а только то, что посчитал нужным. Если история Ленского и Ольги завершена, рассказана от начала до конца, то Татьяна и Онегин остаются жить и продолжают меняться. Читатель и автор расстаются с ними, но сюжет, возможно, не завершен.

Расставание — это ведь необязательно поражение или проблема.

У Татьяны есть ее фантазии. У Онегина появилась тайная страсть. Игра продолжается. И ведется она по-крупному, потому что с героями играет судьба, а интереснее судьбы для Пушкина нет ничего.

Почему одни стремятся и достигают, а у других нет никаких особых желаний?

Откуда берется мотивация к действию?

Что может стоять за пассивностью, вялостью и ленью?

Нужно ли заставлять человека «встать с дивана»?