Биверли Бирн - Огненные птицы

Она вспомнила его прежние высказывания о том, что, мол, журналистика – это не есть настоящее писательство.

– Хорошо. Я считаю, что это разумная идея. Только ты говорил о двух вещах. Какая же вторая?

– А вот какая. Я ведь могу писать роман не только у себя в Англии, но и здесь, стало быть, мне ничего не мешает остаться здесь на какое-то время. Как ты на это смотришь? Даже в том случае, если ты не готова ответить на мой главный вопрос: желаешь ли остаться со мной навсегда?

Она, не говоря ни слова, крепко его обняла.

– Я на это смотрю очень даже хорошо. Где ты собираешься жить?

Она не предлагала ему поселиться у нее. Да и Энди, казалось, такой вариант не приходил в голову. Может быть, потому что квартирка Лили была маленькой, а может быть оттого, что он хорошо понимал теперь, какие чувства испытывала Лили.

– Именно в том доме, о котором я и сказал тебе. В деревенском доме. Именно этого мне сейчас хочется и всегда хотелось. Но мне необходимо осмотреться. А пока я вполне могу довольствоваться «Хилтоном». Завтра договорюсь с ними, что сниму здесь номер еще на месяц.

Лой не спалось в своем доме на Десятой улице. Эта ночь была для нее очень долгой и прошла она в горестных размышлениях. На рассвете она, поддавшись какому-то импульсу, позвонила во Флориду.

– Я не стала бы просто так беспокоить тебя, дорогая, но пойми, это не терпит отлагательства и очень беспокоит меня. Дело в том, что она действительно любит этого человека.

– Энди Мендоза? – угадала Ирэн. – Ты вполне уверена, что она именно его имела в виду?

– Разумеется, я в этом уверена. Посуди сама, как я могла бы ошибиться?

– Да нет, не могла, конечно… Но ведь он бросил ее. Не думала я, что Лили способна простить такое.

– Ну и что с того, что он ее бросил? Бросил, а она его простила, потому что, как я тебе уже говорила, она действительно любит его.

Ирэн вздохнула.

– Боже, какой стыд! Лили заслуживает лучшего.

– Ирэн, я очень тревожусь за Лили. Она продолжает жить в прошлом. Вчера она выкинула сумасбродный номер. – Лой рассказала Ирэн об эпизоде с покупкой стульев.

– Могу себе представить ее чувства, когда она увидела их после стольких лет, – с грустью сказала Ирэн. – Как странно!

– Да, ты совершенно права, странно было покупать эти стулья. Ирэн, у нее ведь двухкомнатная клетушка. Ирэн, мне все это не по силам… Что я могу сделать? Ведь ты единственный человек, который знает ее настолько хорошо, что в состоянии помочь ей. Мне кажется, тебе следовало бы приехать в Нью-Йорк и еще раз поговорить с ней, объяснить ей, наконец, истинные причины того, почему ты решилась на продажу этого дома. Мне кажется наступило время для окончательного примирения с Лили.

– Возможно, это и так. Я подумаю.

Два дня спустя она позвонила Лой и сообщила, что решила не приезжать и не встречаться с дочерью.

– Ты права, я действительно хорошо знаю Лили. Но ускорять события сейчас – дело неразумное. Мы должны утешить себя тем, что создаем для нее условия, которые работали бы на нее. И она, я уверена, сумеет ими воспользоваться.

Еще через несколько дней после этого разговора Лили решила позвонить своей матери. Сначала шли обычные обмены любезностями, затем Лили перешла к делу.

– Помнишь о той сделке с приобретением журналов, о которой я тебе писала. Так вот, нам удалось обрести контроль за компанией, их издающей.

Но голос Ирэн ни о какой восхищенности не свидетельствовал. И Лили не стала углубляться в размышления о возможных причинах такой неадекватной реакции Ирэн. Не для того она звонила, чтобы распинаться о деле «Брэсс и Деммер».

– Пару недель назад я съездила в Филдинг. Тебе известно, что там произошло?

– Думаю – очень большие перемены…

– Да. Очень большие перемены. – Лили помолчала, справляясь с дыханием.

Она твердо обещала себе, что второй такой сцены, как тогда в Париже, она не допустит. Какой в этом смысл? Все, что она намеревалась сказать этой женщине, ее матери, было давным-давно сказано. И не для этого она решила обратиться к Ирэн, чтобы снова осыпать ее упреками по поводу тяжких последствий ее прихоти.

– На Вудс-роуд теперь новый микрорайон.

– О! – восклицание было очень сдержанным.

И все, и ничего, кроме этого вежливого «о!». У Лили снова возникло знакомое уже чувство, что она пытается головой пробить каменную стену. И расскажи она сейчас Ирэн об этой ужасной дыре, этой гигантской, подобной кладбищенской могиле, яме, результат был бы таким же. Лили подумала, что она, наверное, сошла бы с ума, если бы допустила такое направление их разговора.

– Послушай, – сказала Лили, – ты тогда успела закончить все покрывала для стульев в столовой?

– Тех стульев, что были у нас в доме?

– Конечно. О каких еще стульях я могла бы у тебя спрашивать?

Нет, стоп. Необходимо держать себя в руках.

– Я имею в виду те покрывала, которые ты очень долго вышивала, и они должны были закрывать вытертую обивку стульев.

– Ах, это те розы, которые я вышивала. Да, я помню их. Нет, мне удалось закончить лишь шесть покрывал к тому времени, когда столовый гарнитур был продан.

– Ты, наверное, не поверишь, но я увидела эти стулья в витрине одного антикварного магазина и решила их купить. Все восемь. Но, как я уже сказала, чехлы есть только на шести. Я подумала было, что они до сих пор остаются у тебя.

– Нет, я продала все…

Лили стиснула зубы.

– Мать, а есть возможность докончить оставшиеся два? С тем, чтобы покрывала были на всех восьми?

– Думаю, что есть. Но это займет немало времени. Работа чрезвычайно медленная, да и зрение мое не то, что было раньше…

– Хорошо. Я буду держать эти стулья в месте хранения. Дома у меня нет для них места, некуда мне их поставить.

– Тогда, для чего ты их покупала?

Чтобы удержаться и не закричать, Лили изо всех сил сжала телефонную трубку. Ну как ее мать могла задать такой вопрос?! Почему она их купила? Да потому, что выросла в доме, в таком прекрасном, что ничто и никогда в этом мире не сможет с ним сравниться. Потому что она привыкла к нему, полюбила его…

– Я купила их потому, что они когда-то были нашей собственностью, – сухо объяснила Лили.

Она говорила медленно, пытаясь оставаться терпеливой и рассудительной.

– Настанет день, когда я уже не буду жить в этой игрушечной квартирке, а в таком доме, где для них хватит места. А сейчас, я была бы невероятно благодарна тебе за то, что ты изготовила бы еще два покрывала. Понимаешь, сама я не могу. Я не умею вышивать.

– Да, мне это известно. Хорошо, отлично… Я разыщу пяльцы и орнамент и завтра же начну. К счастью, у меня остались образцы и нитки. Где-то лежат… Я разыщу их.