Алёна Лепская - Рок, туше́ и белая ворона.

― Почему ты так смотришь? ― насторожилась я, поймав его странный взгляд на себе, в очередной раз. Он легко пожал плечами.

― Просто. Не хмурься, я просто пытаюсь понять.

― Что понять? ― спросила я, увлеченная рисованием. Он сидел напротив, я за мольбертом, читая сложные черты его лица, и запечатлевая их на полотне.

― Как ты себя чувствуешь? ― толи ответил, толи спросил он. Растерявшись посмотрела на парня. Раф, всё так же странно смотрел на меня, словно это не я художник, а он.

― Хорошо. А ты?

Я вернулась к холсту, нанося мазки масляных красок. Посмотрела на парня, отмеряя кончиком кисточки и пальцем, нужную мне линию.

― Я тем более, ― улыбнулся он, взъерошивая волосы. Я ткнула кистью в его направлении.

― Эй! ― возмутилась я, ― Не дрыгайся, ашкий!

Его руки взлетели вверх.

― Так точно, мэм! ― улыбнулся он нагло.

Я назидательно прищурилась.

― На исходную.

― Я не помню уже, как я сидел. ― он вытянул длинные ноги, заламывая руки за шею, ― Долго ещё, Вик?

― Ты натурщик, всё что тебе нужно, это позировать! ― я ухмыльнулась, чувствуя, как у меня ямочка на щеке образовалась, ― Причём, весь ты мне не сдался, мне только голова твоя кучерявая нужна.

― То-то и оно, ― пробормотал он, в сторону.

― Не ной, ашкий, а лучше голову наклони, чуть правее.

Раф, закинул ногу на ногу, упираясь локтями в колени, и сложил голову на ладони под подбородком, в девичьей манере. Ещё и улыбнулся, сладко-обворожительно. Я стукнула себя ладонью в лоб.

― Ну не так же! ― рассмеялась я над его паясничеством. Он откинулся назад, проводя ладонью по лицу.

― Мышка… я запарился уже, у меня уже ноги затекли, от ничерта неделания. Пошли прогуляемся.

― Пару минут, пожалуйста, пару, и я хоть на край света с тобой пойду, ― затараторила я, ― хоть за край. Только башку свою поверни куда требуется, вэйст?

― Эй, эл. ― отсалютовал Раф. У меня чуть кисть от этого из рук не выронилась.

Я закусила губу, сильно задетая своим страхом. Он так много знает обо мне, знает мою семью, а я даже не знаю, какой у него любимый цвет. Я просто боюсь его расспрашивать, боюсь узнать, что-то страшное о нём. Боюсь что это может подорвать мой блеф, моё неумение правильно реагировать в стрессовых ситуациях может меня выдать.

― Слушай, Вик, мы ведь по идее на чердаке, да? ― спросил Раф. Недоуменно на него взглянула.

― Да, а что?

― Дом трёхэтажный. Но винтовая лестница почему-то ведёт со второго этажа, прямиком на чердак. ― он задумался, ― В чём фокус?

― Это не основной чердак, это мансарда, окно ведь выходит во двор и на рощу. ― объяснила я, ― Основной чердак, пустует, там только всякий хлам.

― А на третьем этаже, что?

― Не что, а кто. ― поправила я, ― Там Аля живёт.

― То есть, весь третий этаж её жилая зона?

― Весь. ― подтвердила я. Раф снова задумался.

― А как так получилось, что дом по идее числится, как поместье, но даже дом на той стороне рощи, больше вашего?

В непонятках застыла кистью у холста. Посмотрела на парня поверх мольберта.

― Какой ещё дом?

― Белый со стеклянным куполом. ― кивнул он на окно. Сообразив, поднялась на ноги.

― А, поняла. Пошли.

Я прошла в дольний угол за стеллажами с книгами, к лестнице скрытой за ними.

― Куда? ― не понял Раф. Взобравшись по ступеням, отодвинула защёлку на люке, и толкнула, открывая лаз на крышу. Свет с улицы немного ослепил и я слегка пошатнулась. Меня поддержали сильные руки.

― Тише, ты. ― усмехнулся он нервно. Проморгавшись, поднялась выше, и влезла на отвесную крышу, с плоской площадкой в пол метра и парапетом у края. И да, черепица крыши, всё таки тёмно-зелёная. Раф, взобрался следом. Опираясь на парапет, я обернулась на парня, он встал рядом, смотря по сторонам. Сапфировые глаза, искрились всеми оттенками синего в заходящем свете солнца. В волосах плескались почти лиловые всполохи отражая розоватый закат. На красивый полупрофиль падал мягкий свет, оттеняя и подчёркивая скульптурные черты. И было в этой его лёгкой небритости, что-то такое…

Интересно, я когда-нибудь перестану пялиться на него? Раф повёл бровью, заискивающе на меня взглянув.

― Вик?

Так, зачем я его сюда притащила? Я ведь зачем-то его сюда притащила, верно? Припомнив, смущённо оживилась и указала рукой в даль, на большой трёхэтажный белокаменный фасад в окружении колоннад, со стеклянным куполом оранжереи и башенкой с противоположной стороны.

― Ты вон то, строение с оранжереей в левом крыле, имеешь в виду? ― спросила я, ― То, что у озера?

― Ну, да. ― кивнул парень. Кивнула в ответ, улыбнувшись.

― Ясно. Этот дом, в котором мы живём, по идее лишь прилегающее строение. Основное строение именно у озера. Его так же как и этот дом, реконструировал мой дедушка, практически с нуля, а потом когда Костя поступил в архитектурный, он немного перепланировал его, внёс больше стекла в дизайн конструкции, купола в оранжерее не было, была просто стекленная крыша. ― я снова указала на здание, ― Вон той башни в правом крыле, тоже не было.

Раф, облокотился на парапет, прищуриваясь, фокусируя зрение.

― Он как из сказки, про эльфов.

― Отец, сделал его таким, ― подтвердила я. Я закусила губу, смотря на его попытки поймать чёткий фокус.

― Ну вот зачем спрашивается мучаешься, если можно просто очки носить или линзы, если очки не устраивают.

Раф невесело хмыкнул, опуская взгляд.

― Это полиморфная близорукость, Вик. Она, то есть, то нет её. ― он посмотрел на меня, ― Иногда могу видеть всё чётко и ясно, иногда не видеть вовсе. Почему, вы живёте именно здесь? ― спросил он следом. Я старалась переварить услышанное. Я вспомнила слова одной его песни.

«Я слеп, в непроглядной тьме,Чёртов странник запнулся в прощании…»

И походу дела это вовсе не фигура речи. Я старалась переключиться, и вернутся к его вопросу, прогоняя непрошеный образ черноволосого мальчишки, из своей головы.

― Инна отсудила только этот дом. ― ответила я, ― Поместье по прежнему принадлежит Косте.

― То есть, он пустует? ― удивился Раф. Я кивнула.

― Да. Раз в полгода, его проверяют, реставрируют то есть, между сезонами, чтобы не обветшал.

Раф явно чего-то отчаянно не понимал.

― Почему твой отец просто не может жить там, и не мотаться из города в город?

Я загрузилась, покусывая губу, я смотрела вдаль, на сказочный замок, созданный моим отцом. Он возвёл этот Вавилон для неё.