Джейн Грин - Всё может быть

— И это все, дорогая? Не волнуйся о работе. Я могу о тебе позаботиться. Ты же знаешь, что после свадьбы я все равно не позволю тебе работать, так почему бы тебе не уволиться прямо сейчас?

— Я люблю свою работу! — в негодовании возражаю я, вдруг осознав, что действительно ее люблю; по крайней мере в этот самый момент мне так кажется. — Я пока не собираюсь увольняться. Хотя, — подумав, добавляю я, — очень мило, что ты предлагаешь помочь мне. Но сейчас я чувствую, что мне нужно доказать самой себе, что я на что-то способна, понимаешь? — Я потягиваю чай.

— Наверное, — грустно произносит он. — Но мы же увидимся?

— Надеюсь, — вру я, поднимаюсь и целую его.

Но стоит мне почувствовать, что Эд начинает возбуждаться, как я отстраняюсь, — меньше всего на свете мне хочется заниматься с ним сексом. Только не сегодня. Я смотрю на часы.

— Боже, мне нужно возвращаться! Сегодня все работают допоздна — у нас такая запарка.

— Ты что, поедешь сейчас в офис?

— Извини, дорогой! — Я поспешно хватаю сумочку. — Меня уволят, если я не появлюсь. И лучше не звони мне на работу, потому что приемная будет уже закрыта. Если что-то срочное, я оставлю включенным мобильный. Я тебе завтра позвоню.

Клюю его в щеку и выбегаю из дома.

На Эдгвер Роуд успеваю заскочить в «Маркс и Спенсер» — они как раз закрываются, но я умоляюще смотрю на охранника и награждаю его самой лучезарной улыбкой. Он кивает головой и впускает меня.

Свобода. Сегодня вечером я могу есть все что угодно, сидеть в своей квартире и не подходить к телефону. Я буду делать все что хочу, когда хочу. Такое чувство, словно с моих плеч сняли тяжелый груз. На следующие несколько дней я совершенно свободна.

Я бегаю по супермаркету и кидаю в тележку все, что попадется под руку. Маленькие лепешки-питы, креветочный паштет, оливки, упаковку копченого лосося и кусочки жареной курицы. Сегодня я собираюсь послать всех куда подальше и отвести душу. Я сомневаюсь, покупать ли овощи, но потом решаю, что они слишком низкокалорийные, и возвращаюсь в секцию деликатесов и вкусностей. Там соблазняюсь аппетитными канапе и не раздумывая покупаю целую кучу.

Я спешу к единственной открытой кассе и, пока кассирша выкладывает мои покупки, набираю целую гору шоколадных батончиков и добавляю их к прочей еде.

Затем сажусь в машину и направляюсь домой, на Лэдброук Гроув, но по дороге заезжаю в видеомагазин. Я поглощена выбором между «Неспящими в Сиэтле» и «Спящими», и тут звонит мобильный телефон. Смотрю на определитель: номер Эда. Со спокойной совестью нажимаю на кнопочку «занято», и бедный Эд попадает на голосовую почту. Знаю, что это подлость, но мне совершенно не хочется сейчас выслушивать его лепет. Я хочу побыть одна!

Я решаю взять «Спящие». У меня не то настроение, чтобы смотреть сопливую романтическую историю с красавцем в главной роли (если вы, конечно, считаете Тома Хэнкса красавцем, — я лично считаю). Следующая остановка — магазин спиртного, где я решаю побаловать себя очень дорогой (то есть дороже 4.99) бутылкой кларета.

Дом, милый, замечательный дом. Когда я разгружаю сумки, звонит телефон. Я слышу голос Эда на автоответчике: «Любимая-милая-дорогая, я пытался дозвониться на мобильный, но ты не отвечаешь. Я просто звоню сказать, что скучаю по тебе, люблю тебя и не могу дождаться, когда мы наконец поженимся. Насчет работы не волнуйся, я позвоню тебе завтра. Я очень, очень тебя люблю».

— Да пошел ты, — бормочу я, засовывая курицу разогреваться в микроволновку.

И снова звонит телефон: «Либби, дорогая, это мама. — Так я и знала. — Ты, наверное, гуляешь где-нибудь, проводишь романтический вечер с Эдом. Ты нам с папой уже несколько дней не звонила, и мы беспокоимся. Может, вы с Эдом заедете к нам поужинать на следующей неделе? Ну ладно, ты же знаешь, как я ненавижу эти автоответчики. Если вернешься не очень поздно, позвони мне. Если нет, позвони утром. Пока, дорогая».

— И ты тоже пошла! — кричу я с полным ртом лепешек.

Потом набираю кучу еды и падаю на диван.

Глава 28

Сейчас суббота, утро, и мне, слава богу, удается избегать Эда уже почти два дня — с вечера четверга. Ну хорошо, всего один день. Вчера я попросила Джо, чтобы она передала ему, что я на совещании, а часа в три — в это время он всегда на работе — позвонила ему домой и оставила сообщение на автоответчике. Я сказала, что очень скучаю по нему, у меня все хорошо, только устаю, и в субботу мне тоже придется пойти на работу, но вечером ему позвоню и, может, мы встретимся в воскресенье.

На самом деле я совершенно по нему не скучаю. Это просто невероятно. Мне очень понравилось сидеть дома одной два вечера подряд. Я ни разу не подошла к телефону: просто слонялась по квартире, смотрела телевизор, листала журналы. И даже попыталась заняться благоустройством своего жилища и повесила картины, которые стояли у стены с тех пор, как я переехала.

Я надеялась, что в эти «выходные», как выразилась Джулс, мне удастся все хорошенько обдумать, что буду сидеть, анализировать каждую мелочь в наших отношениях и пытаться понять, действительно ли Эд — Любовь Всей Моей Жизни, хочу ли я провести с ним остаток дней. Но вместо этого вообще ни разу о нем не вспомнила. Я слишком наслаждалась своим одиночеством, чтобы думать об Эде. Наверное, это тревожный знак.

И вот, когда в субботу утром звонит телефон, я опять решаю не подходить, потому что уверена, что это Эд. Но увеличиваю громкость на всякий случай — мало ли, вдруг это Джулс? Она — единственный человек, с которым мне бы сейчас хотелось разговаривать. Наверно, ей сейчас очень нужна моя помощь.

Джейми вернулся домой два дня назад. Джулс старалась держаться с ним холодно, чтобы он понял: нельзя так просто начать все сначала, будто ничего не случилось. Но, пока Джейми был внизу, в холле, она шепотом призналась мне:

— Господи, Либби, как же хорошо, что он снова дома!

Похоже, Джулс тает с каждой минутой, даже секундой.

Конечно, забыть такое невозможно. Самое странное, что после этого происшествия я вообще начала относиться к замужеству совсем по-другому: я все еще хочу замуж, но теперь понимаю, что свадьба — это не счастливый конец. Свадьба — это только начало. Может, замужество и не решит все мои проблемы. Ведь для Джулс это стало лишь началом проблем. Но звонит не Джулс. Звонит Ник. Я спотыкаюсь о ковер и больно ударяюсь большим пальцем ноги о кофейный столик — слишком уж стремительно бросаюсь к телефону, чтобы ответить, прежде чем Ник повесит трубку. Я снимаю трубку и кричу:

— Черт!

— Так ты приветствуешь своего самого любимого мужчину? Извини, не самого, но одного из любимых. Если я так разозлил тебя, зачем ты вообще берешь трубку?