Без ума от любви - Лора Павлов

что она не пишет aylor Tea.

Истон: Надо отдать ей должное — вот уж постаралась ради доказательства. Должно быть, сейчас ты чувствуешь себя мудаком, Бриджер.

Я: Большой негатив. Чувствую себя отлично.

Арчер:

Аксель: Черт. А ты же был уверен. Ты извинился?

Я: Нет. Я сначала изучу тест подробнее.

Рейф: Брат, если бы она писала эту колонку, гордилась бы этим, а не пошла бы на полиграф. Просто скажи это. Ты был неправ.

Я: Ты был неправ.

Рейф:

Я: Был неправ. Такое бывает время от времени.

Истон: Судя по всему, ей нужно только извинение, и мы все сможем двинуться дальше.

Я почесал затылок.

Аксель: Звучит справедливо. Ты ведь месяцами ее донимал.

Я: «Донимал» — слишком драматично.

Арчер: Ты же обвинил ее прямо в ее магазине.

Рейф: И после этого ее магазин закидали яйцами.

Я: Извините, доктор Фил. Я не за терапией сюда пришел. Какого хрена это вообще?

Истон: Извинись, придурок. Ты ей должен хотя бы это.

Арчер: Мы все знаем, что извинения — не конек Бриджера.

Рейф: Вспомни, как ты натянул резинку моих трусов на ветку и оставил меня болтаться на иве. Я до сих пор не получил извинений.

Истон: Это было самое эпичное подтягивание трусов, что я видел.

Рейф: Мне не до шуток. Я потом неделями задницу залечивал.

Арчер: Жаль, у тебя тогда не было унитаза с подогревом, чтобы полечить свой пострадавший зад.

Я: Ты угнал мою машину и влетел в кювет. Считай, легко отделался.

Рейф: Мне было 16, жопошник. И «угнал» — сильное слово. Я просто взял покататься.

Истон: И, возможно, ты бы выкрутился, если бы не влетел в кювет.

Аксель: Разве ты тогда не целовался с кем-то?

Рейф: С Дениз Каламари. Она задела рычаг, когда полезла ко мне на колени, и мы покатились назад прямо в канаву.

Истон: Ее фамилия Калмэн, а не Каламари. Она моя клиентка.

Рейф: А мне всегда нравились кальмары. Я слаб на морепродукты.

Арчер: Вот и приехали. СДВГ выдает все сто.

Я лишь покачал головой. Рейф и вправду обладал вниманием гиперактивного ребенка на сахаре.

Я вышел из чата.

Истон: Обычно люди говорят «пока», когда уходят.

Арчер: Манеры — точно не его сильная сторона.

Аксель: Как и извинения.

Рейф: Как и объятия. Или нормальное человеческое поведение.

Я:

Я выдохнул и взял результаты полиграфа со столика. Тест выглядел вполне законно. Вопросы четкие, ответы ясные, никаких сбоев.

Я бросил бумаги обратно на стол, допил виски и ушел на кухню поставить стакан в раковину. Вернувшись, отправил сообщение Бреннеру.

Я: Нужна клининговая компания завтра к Vintage Rose. Пусть отмоют фасад и витрину.

Бреннер: Второй раз уже в том цветочном магазине. Есть что рассказать, босс?

Почему в моей жизни все стремились развести болтовню на ровном месте?

Я: Нет. Как сказал: отправь уборщиков.

Бреннер: Принято, солнце.

Я: И лично проконтролируй, чтобы сделали как надо.

Бреннер: С удовольствием. Я люблю цветочные магазины.

Я закатил глаза. Бреннер был чертовски хорош в своем деле, но болтливее, чем мне хотелось. Он знал меня слишком давно, привык, что я обрываю разговор первым.

Это был неплохой жест примирения.

Я обвинил ее в том, чего она не делала, и, похоже, был неправ, если верить бумажке с графиками и чернилами. И раз она так далеко зашла ради доказательств, значит, для нее это было важно.

Так что я оплачу уборку ее магазина.

Даже если виновата действительно беременная женщина — это будет мой способ сгладить углы.

Лучше подарить дело, чем слова.

Большинство людей ведь предпочитают поступки извинениям.

Просто.

А простые решения — мои любимые.

6

Эмилия

Я добавила свежие хризантемы в терракотовый горшок для витрины цветочного. Я всегда выкладывалась по полной с оформлением, а после недавнего собрания в мэрии решили держать осеннее оформление до первого декабря — у меня оставалось еще несколько дней, прежде чем все менять.

Окно было моим маленьким шансом применить диплом дизайнера интерьеров на дневной работе. Но теперь, когда я получила лицензию на Vintage Interiors, руки так и чесались взяться за дело всерьез.

— Привет, Эмилия, — сказала Беатрис, входя и ставя сумочку за стойку. Обычно она работала у меня неполный день, но с приближающимися праздниками стала приходить ежедневно. — Я прошлась по всему центру — у нас по-прежнему самая милая витрина.

Я хмыкнула. Она у меня всегда умела поддержать. Ей было за тридцать, на пару лет старше меня. В старших классах она встречалась с моим братом, так что знала нашу семью давно.

— Спасибо! Приятно слышать. Но мне надо оттереть яйца с окон, так что попробую этот спрей, который заказала. Надеюсь, отойдет. Там все буквально въелось, — я подняла бутылку с очистителем, пришедшим вчера по почте.

— До сих пор не верится, что это сделала Кара Кармайкл. Ты уверена, что Бриджеру Чедвику можно доверять? — спросила она.

— Он кончено тот еще мудак, но выглядит человеком, который проверяет факты, правда? И, по его словам, он достал запись с городских камер и видел все своими глазами.

— А где вообще берут такие записи? Мы можем так сделать?

— Мы — нет. Но, видимо, когда у тебя денег больше, чем одному человеку нужно, тебе разрешают то, что остальным нельзя.

— Везет же. Нам бы тогда отнести запись в полицию и подать на нее? — она качнула головой, не скрывая раздражения.

— Я не собираюсь подавать в суд на беременную женщину из-за того, что она закидала мой фасад яйцами, — усмехнулась я. — И потом, она постоянная клиентка, надеюсь, все уляжется.

— Ну да, куда ей еще за цветами? В город она не поедет. Вернется. И нам теперь делать вид, будто мы не знаем, что это была она?

— Мы о яйцевходе? — окликнула Мелани, высунув голову из проема, ведущего из ее магазина по соседству. Мне нравилось, что наши точки были соединены — клиенты гуляли туда-сюда, да и я просто любила видеть ее.

— О нем. Я как раз собираюсь испытать заказанный спрей и сегодня все отмыть, — улыбнулась я. Мелани была старше нас обеих, ее дети примерно нашего возраста, и она была самой доброй женщиной на свете. Мне было неловко, что немного досталось и ее витрине.

— Да брось, не переживай. Почти незаметно.

— Ну, Бриджер Чедвик как-то заметил и высказался, что, мол, плохо отмыли, — фыркнула я.

Она всплеснула руками со смехом. Она хорошо знала Бриджера — с Элли Чедвик они дружили