Без ума от любви - Лора Павлов

тобой за то, что ты решилась и пошла за своей мечтой.

Я училась на дизайнера интерьеров. В последний год учебы бабушка заболела, родители настояли, чтобы я вернулась в Роузвуд-Ривер и взяла Vintage Rose. Но я хотела большего. Теперь я могла вести новое дело параллельно, а когда появятся первые клиенты и помощники в цветочном магазине, переключиться на дизайн полностью.

Это решение зрело давно, и именно девчонки подтолкнули меня. Я подала документы на лицензию, и сегодня ее утвердили. Теперь я официальная владелица Vintage Interiors. Я специально связала название с магазином цветов. Моя цель — создавать людям дома мечты, сохраняя при этом очарование и характер старого. Это было моим призванием, и я горела нетерпением найти первого клиента.

— Я готова. Это как новая глава. Сайт уже работает, готовлю рекламные материалы, а вот и визитки, — я достала из сумки и раздала им карточки. — Все реально стартует.

— Боже мой, это потрясающе! Ты это сделала! Теперь нам нужно найти тебе клиентов, — завизжала Лулу.

— Начну с рекламы. Пусть даже сначала будет медленно — я должна совмещать магазин и дизайн, пока не смогу полностью перейти. Один клиент и дело покатится.

— Конечно. Ты невероятно талантлива, — сказала Элоиза.

— Я в тебе на сто процентов уверена, — добавила Хенли, перекладывая себе на тарелку начос.

Мы еще час обсуждали планы, я показала им свою доску вдохновения в Pinterest. Потом Джаззи принесла счет, мы заплатили и начали надевать пальто.

— Ладно, скажи, как собираешься показать Бриджеру результаты? — наклонилась Лулу.

— Завтра иду к нему домой. Постучу в дверь, вручу бумаги лично и потребую извинений, — застегнула я молнию.

— Только обязательно отпишись нам, как прошло, — хихикнула Хенли.

— Даже не представляю Бриджера, извиняющегося, — пожала плечами Элоиза. — Но буду счастлива, если он хотя бы перестанет быть гигантским засранцем.

— Он извинится. Это все, чего я хочу. Он обвинил меня, я тысячу раз сказала, что это не я, он убедил полгорода в обратном — он обязан мне извинение, — сказала я твердо. Эта внутренняя сила, что помогла мне решиться на бизнес (и скоро надо будет рассказать об этом родителям), дала и смелость встать за себя.

И начинать я собиралась с тех, кто обращался со мной несправедливо.

А первым в списке стоял Бриджер Чедвик.

И без извинения я не уйду.

— Вот так! — Лулу обняла меня за плечи.

— Ты захотела очистить имя — ты добилась этого. Я позвонила в участок, назначила тебе полиграф, и ты все сделала. Теперь извинение — последняя деталь. Я понимаю, — Хенли натянула шапку.

— И еще огромная просьба: только не говорите своим мужчинам. Я хочу застать Бриджера врасплох, только так он извинился бы. Он этого точно не ожидает.

— Мои губы на замке, — улыбнулась Элоиза. — Кларк знает, что ты злишься из-за Бриджера. И что ты хотела подать на него в суд за клевету. — Мы все рассмеялись, вспоминая, как я рвалась в суд после той сцены. Хорошо, что Хенли меня остудила, и мы нашли другой путь. — Но он думает, что я здесь просто праздную твой бизнес. А полиграф — бонус.

Все пообещали хранить мой секрет до завтра.

Мы вышли из бара — живем мы близко, так что пешком было удобно. По дороге разошлись каждая к своему дому, обнявшись на прощание и решив начать новую мафиозную романтику для книжного клуба.

И мы решили, что это очень символично, ведь завтра я собиралась сыграть роль мафиози, когда пойду за своим извинением.

И, поверьте, я не собиралась стесняться, если нужно, устрою настоящий «разбор» по-гангстерски, чтобы выбить из него то, что я заслуживаю.

* * *

Я закончила рабочий день, повесила табличку «Закрыто» на двери Vintage Rose и попрощалась с Беатрис, которая отправилась домой. Сама же пошла в маленькую ванную в подсобке, где подкрасила губы и поправила волосы.

Не то чтобы я хотела его впечатлить. Он меня ненавидел. Но я хотела чувствовать себя уверенно, когда сотру с его лица эту высокомерную ухмылку.

— Ты сможешь. Ты справишься, — повторила я несколько раз, убрала помаду в сумку и накинула пальто.

Все знали, где живет Бриджер Чедвик. У него был самый большой дом в Роузвуд Ривер. Лично мне он казался зловещим — в точности как сам хозяин.

Темные тона и камень.

Современный, строгий.

Холодный и пугающий.

К счастью, по пути домой я проходила мимо, и этот визит стал чем-то вроде маленького вызова самой себе.

Я глубоко вдохнула, сердце билось в груди, когда я поднималась по самой длинной подъездной дорожке, какую только видела.

Ты сможешь. Сегодня ты окончательно очистишь свое имя. Он должен тебе извинение.

Две массивные деревянные двери с коваными накладками. Я нажала на дверной звонок.

Может, его нет дома.

Может, это вообще плохая идея.

Я могла сделать это в людном месте. Могла отправить копию по почте.

Мне не обязательно было приходить сюда.

Я уже развернулась уходить, когда дверь распахнулась.

На нем были серые спортивные штаны и белая футболка, натянутая на широкие плечи.

Темно-серые глаза не скрывали удивления — он явно не был рад видеть меня на своем пороге.

Он огляделся по сторонам, неясно зачем, а потом уставился на меня:

— Ты шла сюда пешком ночью?

— Привет тебе тоже, Бриджер, — процедила я, торопливо выуживая бумаги из сумки. — Я пришла кое-что тебе передать.

— И не могла сделать это днем?

— Что? Какая разница, в какое время? Ты же не спал, — зашипела я. Он уже начинал уводить разговор в сторону. Я потрясла документами у него перед лицом. — Возьми.

Он посмотрел на меня и потянулся за бумагами. Его пальцы задели мой мизинец, и по коже пробежали мурашки. То же самое случилось недавно, когда он подхватил меня на тыквенной ярмарке, спасая от падения.

Ненавидела, что он так действует на меня.

Ненавидела его и не понимала, почему тело предает меня от его прикосновения.

Он уставился на документ, и я заметила, как уголки его губ дрогнули, будто собирались в усмешку, прежде чем он снова застыл. Другие бы не заметили, но я слишком хорошо знала его вечную хмурость.

— Ты прошла детектор лжи? — его голос, как всегда, не выражал никаких эмоций.

— Именно. И как видишь, я не автор Taylor Tea, как я тебе уже тысячу раз говорила. Так что пора вбить это себе в голову и перестать относиться ко мне, как к врагу номер один. — Почему голос дрогнул? Почему руки тряслись?

Эмоции брали верх.

Он никогда не был ко мне добр, и я не