Эмили Гиффин - Грусть не для тебя

— Что? — спросила я, нервно теребя край халата. Конечно, я имела в виду, что будет сейчас — через несколько минут или часов, но в глубине души мне очень хотелось знать и более отдаленное будущее. Один раз я уже влюбилась точно таким же образом. Декс был само совершенство, идеальный жених — красивый, холеный, с мужественными чертами лица и кругленьким счетом в банке. И подумать только, как плачевно закончился наш роман. Я поклялась больше не делать ошибок, которые растягивались бы на семь лет. Или хотя бы на семь дней. С Джеффри нужно было порвать за неделю.

Мой уже почти что бывший возлюбленный кратко, профессиональным тоном сообщил мне вердикт мистера Смита, с которым он полностью согласился, а именно: в целях предосторожности мне показан постельный режим до самых родов — чтобы не было никакого давления на матку. Я читала, что в таких случаях, как мой, часто предписывают постельный режим, но все равно новость меня поразила.

— И мне надо будет целый день лежать? — не поверила я.

Джеффри сказал, что да — за исключением походов в ванную и туалет. Кроме того, нужно избегать стрессов, так как волнение может спровоцировать схватки.

— А можно хотя бы готовить еду? — не сдавалась я.

— Нет, детка. Я найму кого-нибудь, кто будет готовить, работать по дому и присматривать за тобой, пока я в клинике. — Он немного подумал и добавил: — Есть одна замечательная дама, португалка, она помогала нам, когда родился Макс. Тебе она очень понравится.

Итон повернулся к нам, глаза у него блестели.

— В этом нет необходимости, Джеффри. — Голос у него был сочувствующий и заботливый. Звучал очень сексуально. — Я могу работать дома и заботиться о Дарси.

Я растроганно улыбнулась и почувствовала невероятное облегчение. Мне не хотелось оставаться у Джеффри. Я хотела быть дома, с Итоном. Хотела быть с ним всегда. Удивительно, что такое потрясающее открытие происходит в одну секунду и меняет все в твоей жизни. Я люблю Итона. Невероятно, но факт. Даже если он никогда не сможет ответить мне взаимностью, мои чувства к нему перечеркивают все шансы на роман с Джеффри. Раньше я никогда не понимала, почему люди предпочитают жить в одиночестве, если у них не сложилась личная жизнь. А теперь поняла. Мне нужен был Итон — или никто.

— Но ты не против того, чтобы писать книгу, сидя дома? — спросила я на всякий случай.

— Вовсе нет.

— Но ты ведь говорил, что в квартире не можешь сосредоточиться. Я вовсе не хочу мешать творческому процессу.

Джеффри, который пытался понять, что происходит, уцепился за эти слова:

— Да. Мы не хотим посягать на ваше время.

Я затаила дыхание и напряглась, а Итон подошел к кровати и дотронулся до моего плеча.

— Дарси и ее дети не могут мне помешать.

Джеффри с сожалением взглянул на меня, прижав ладони к груди.

— Дарси, тебя это устраивает?

— Да, — извиняющимся тоном сказала я.

— Значит, решено! — обрадовался Итон. — Едем домой.

Было уже за полночь, когда Итон, Сондрина и я, усталые, вышли на темную, узкую улочку перед больницей и подождали, пока Джеффри выведет свой «ягуар» с узкой парковки. Он вылез из машины, обежал ее кругом и помог мне забраться на переднее сиденье. Итон и Сондрина сели сзади.

По дороге Сондрина болтала о том, как она будет приходить и готовить для меня еду, а Джеффри раз десять поблагодарил Итона за его «невероятное великодушие» и «готовность прийти на помощь в трудную минуту». Я молча смотрела в окно, пытаясь разобраться в собственных эмоциях. Я чувствовала свою вину в грядущем разрыве с Джеффри. И облегчение оттого, что с детьми все в порядке. И тревогу — ведь впереди еще столько всего. И наконец, любовь к Итону, — любовь, которая захватила меня всю, так что теперь я одновременно испытывала и слабость, и подъем.

Когда мы приехали, Итон неловко пригласил Джеффри и Сондрину войти. Разумеется, у них не оставалось иного выбора, кроме как отказаться. А что им было там делать? Сидеть на кровати и пить чай с бисквитами посреди ночи? Я услышала, как Итон шепотом извиняется перед Сондриной. Она пробормотала что-то типа: «Я буду скучать!» — и вслед за этим раздался звук быстрого поцелуя. Джеффри последовал их примеру — приник к моим губам и сказал, что позвонит утром. Потом посоветовал:

— Пей как можно больше воды, потому что обезвоживание может привести к преждевременным родам. И не вставай с постели.

Судя по выражению его лица, он, разумеется, не забыл, что в квартире Итона всего одна постель.

Мы с Итоном вышли из машины и остановились на тротуаре, а Сондрина пересела вперед, на мое место. Джеффри выглянул в полуоткрытое окно и пообещал Итону, что доставит Сондрину домой в целости и сохранности. Потом они, оба явно недовольные, уехали. Я повернулась к Итону и вдруг почувствовала странное смущение перед человеком, которого знала с четвертого класса.

Я подождала немного и сказала:

— По-моему, они как будто обиделись.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Да. Немного.

Я нервно засмеялась:

— Да они просто мрачнее тучи.

— Точно! — захохотал Итон.

Он помог мне подняться по лестнице, и мы оба решили, что нет ничего смешнее, чем Джеффри и Сондрина в скверном расположении духа. Решив ковать железо, пока горячо, я попросила у Итона прощения за испорченный День святого Валентина. Он велел мне не говорить глупостей, потому что я ничего не испортила.

— Сондрина бы с тобой не согласилась.

Итон пожал плечами и открыл дверь.

— Сондрина переживет. Они оба переживут.

Надо же, он назвал Джеффри и Сондрину «они». А Итон и я, пусть даже лишь на то время, которое осталось до родов, — это «мы». Пока он вел меня по коридору в комнату, я думала о том, как приятно, что мы — это «мы». Когда он зажег свет, я увидела неразобранную кровать и… обертку от презерватива на ночном столике. Ясно, чем они тут занимались перед ужином. Итон выглядел смущенным и предложил мне полежать на кушетке, пока он поменяет постельное белье. И мне вдруг очень захотелось его обнять, поцеловать и сказать, как сильно я его люблю.

Но я просто вышла из спальни и села на кушетку, чувствуя одновременно тревогу и возбуждение оттого, что снова буду спать рядом с Итоном. Я никак не могла успокоиться, даже когда напомнила себе, что волнение обычно ведет к стрессу, а стресс, по словам Джеффри, может вызвать роды. Пару минут спустя Итон появился передо мной в футболке и семейных трусах. Я не удержалась и взглянула на его ноги. Они были такие же, как всегда, с тонкими икрами, покрытые светлым пушком, но сейчас они выглядели невероятно привлекательно.