Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето
Эх, Женька, ну ты генератор идей, блин. Может сейчас упасть? Нормально это будет выглядеть?
— Скучно, — повторяет он. — Предсказуемо. Как все.
Он кивает, словно принимая мои слова всерьёз. Поднимается с дивана и идёт ко мне.
Я невольно отшатываюсь и прячусь за стол. Опять, кажется, будем играть в игру «зайка и охотник». Бегать по кабинету, пока он меня не зажмёт где-то. У стены или у дивана… А потом его руки скользнут под платье…
Но Шереметьев проходит мимо и открывает панель у стены, за которой прячется мини-бар. Внутри небольшой холодильник, горячительные напитки. Он достаёт оттуда несколько небольших контейнеров, а затем — длинную узкую бутылку.
— Ладно, Жукова, — говорит он, расставляя контейнеры на своём огромном столе. — Позволь мне исправиться.
Что? Что, чёрт возьми, происходит?
Шереметьев открывает контейнеры. Оттуда веет ароматом копчёного лосося, паштета, чёрной икры в маленькой хрустальной банке и изящных канапе. Следом он достаёт два хрустальных бокала для шампанского, наполняет их из той самой бутылки. Игристая жидкость шипит.
Я заторможенно наблюдаю за преображением делового стола в кухонный. Живот скручивает от жажды еды. Я даже не заметила, пока тут бегом калории сжигала, что уже проголодаться успела.
Сегодня как-никак праздник. А мы не сидим за столом, вливая и засовывая в себя всё, что вздумается. И, кажется, кое-кто только что решил внести изменения в это недоразумение. И, ё-моё, я не знала, что у босса под боком есть такое богатство.
Пока я созерцаю его приготовления, пока перевариваю мысль, что буду ужинать с боссом тет-а-тет, он оказывается рядом со мной. Я вздрагиваю, но он меня не трогает. Просто отодвигает своё массивное кресло — трон главы рекламного агентства — и делает мне приглашающий жест.
— Садись.
Я смотрю на него во все глаза. Это точно не было частью моего плана. И я… как я могу занять его место? Это неправильно. И неловко. И вообще…
— Я… что? — шепчу шокировано.
— Ты сказала «скучно». Я согласен, Жень. Давай попробуем снова. Сотрём всё, что было и начнём сначала, — его взгляд скользит по моему лицу. — Романтический ужин. Свечей, к сожалению, нет, но есть панорама ночного города. Игристое вино, ужин, который я припас для себя на случай, если праздник будет уж совсем тоскливым. И… приглашение. От меня к тебе.
Он поднимает свой бокал, ожидая. Я смотрю на него и взвешиваю риски. Это всё так… абсурдно и опасно. Теперь он не давит, не ловит. Он завлекает. И это в тысячу раз страшнее, потому что отпираться… труднее.
— Я… я не могу сесть в ваше кресло, — выдавливаю я.
— Почему? Боишься, что понравится? — усмехается он. — Или боишься, что я, наконец-то, перестану быть предсказуемым? Садись, Женя. Или… признавай, что просто боялась, и вся твоя дерзость — бутафория.
Чёрт. Это ведь тоже вызов. Сев в это кресло, я соглашусь на его новые правила. На его игру, которую первой и затеяла. Ну ладно. Я, как идиотка, делаю это. Опускаюсь в его кресло.
Оно оказывается невероятно удобным, мощным, обволакивающим. Я чувствую себя Гулливером в кресле великана. Или королевой, которой не место на троне. Совершенно абсурдно.
Шереметьев придвигает ко мне бокал, упирается поясницей в край стола, нарушая все нормы офисного этикета. Его ноги почти касаются моих, отчего я дышу через раз.
— За непредсказуемость, — говорит он, глядя на меня поверх бокала. — И за храбрость моей секретарши, которой хватило смелости, чтобы назвать меня… скучным.
Блин. Надеюсь, завтра он забудет мою «смелость»? Если, конечно, мы отсюда до завтра выберемся. Мысль провести всю ночь с боссом меня пугает до чёртиков.
Я беру бокал.
— За… за креативность, — шепчу я и чокаюсь с босом. Делаю крошечный глоток. Напиток оказывается невероятно вкусным — сухим, с лёгкой кислинкой и послевкусием мёда. Ммм… это что-то на богатом. Усмехаюсь: — И за то, что вы не уволили меня.
— О, ещё вся ночь впереди, — смеётся он.
А? В смысле? Не надо меня увольнять!
Женя, блин, прикуси себе язык.
Глава 8
Добьюсь
Шереметьев сидит на краю своего же стола, нарушая все мыслимые границы, и смотрит на меня с таким видом, будто я — не сотрудница в его кресле, а новый, многообещающий проект, требующий изучения. Та контролируемая страсть, с которой он до этого прижимал меня к дивану, испарилась, сменившись чем-то более тонким и опасным… его обволакивающим вниманием.
Он пододвигает ко мне хрустальное блюдце с икрой на тонких гренках.
— Попробуй. Не из магазина у метро. Тебе понравится.
У него такой приятный шепчущий голос, что на миг я застываю, размышляя о том, что мне нравится его слушать. Вот так неформально. Не приказы по работе, а просто слова заботы. Просто предложение разделить с ним трапезу.
Я беру канапе, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Икра действительно тает во рту, солоноватая, с ноткой моря. Это невероятно вкусно. И невероятно не к месту вот так растекаться от удовольствия, чуть ли вслух не застонав…
Не хватало ещё, чтобы босс наблюдал за тем, с каким аппетитом я поедаю изысканные блюда. Такая пища мне точно не по карману. Обычно мой рацион на порядок скромнее. Да я вообще не помню, когда последний раз икру ела.
— Ну как? — спрашивает он, как будто от моего ответа зависит что-то важное.
— Отлично, — бормочу я, глотая. — Спасибо.
— Не за что. Мне нравится делиться хорошими вещами, — он отхлёбывает шампанское из своего бокала, и его взгляд задерживается на моих губах. Я чувствую, как они начинают гореть. — Особенно когда это того стоит.
Я откашливаюсь, отодвигаю тарелку, хотя соблазн съесть всё огромен. Очень уж вкусно. Просто космически.
— Кирилл Захарович… Это всё очень любезно, но…
— Кирилл, — поправляет он мягко, но непреклонно. — За столиком на двоих, даже если это мой рабочий стол, обойдёмся без фамильярностей.
Ну да. Куда уж там фамильярности, когда он мне уже вовсю тыкает. Но шампанское в крови бурлит, так что я решаю поиграть с ним в эту игру. Всё-таки за тыкание ещё никого не увольняли. Не то, что я секс с боссом.
Хотя вряд ли он захотел от меня избавиться после этого…
Оп. Это я опять задумалась о перспективах? Жень, тебе больше не наливать! Только выветрилось, и опять в голову ударять начало!
— Кирилл, — выдыхаю я. Его имя на моём языке звучит неприлично интимно. Щёки мгновенно начинают гореть яркими огнями. — Мне… мне действительно нужно
