До последней строки - Юлия Обрывина

становятся все более дерзкими, как и желания. Не отрываясь друг от друга, мы исследуем каждый уголок этой комнаты: столы, стулья, пол, пока не добираемся до кровати и падаем на ней без сил, достигнув полного опустошения.

— Я точно был в раю, — судорожно произносит Эван, рассматривая наши мокрые от пота и жары тела. — Нам нужно в душ.

— Только вместе, — напоминаю я.

— Да, — шепчет любимый.

Глава 36

Сегодня я отдал Вивьен всего себя и теперь лежу совершенно без сил. Она рядом и так же тяжело дышит, временами смахивая влажные волосы с шеи и лица. А я молчу и кончиками пальцев рисую завитки на ее животе.

Не думал, что Вив способна на такое безумство! Еще недавно я считал ее зажатой девчонкой, и вот через пару недель не могу произнести хотя бы слово от усталости. А вместо того, чтобы отнести ее в душ, до сих пор привожу в порядок пульс, будто не занимался сексом, а участвовал в олимпийском марафоне.

Это все моя рана. В процессе я почти не чувствовал ее из-за адреналина и дикого желания, но теперь боль и жжение быстро растекаются по мне, и это очень хреновый признак.

Хватит жалеть себя! Пути назад нет! Осталось четыре часа до рассвета, так что нужно собраться и думать о лучшем.

— Вив, — шепчу я, осторожно повернувшись набок. — Помнишь? Нам нужно в душ.

— Тебе больно? — резко спрашивает она, заметив, что я щурюсь при каждом движении.

— Мокро, — стараюсь шутить я. — Но мне нельзя мочить повязку, так что потребуется твоя помощь.

— Конечно, — испуганно отвечает любимая и быстро встает, но забывает, что мы связаны, и дергает меня за руку. — Прости…

— После того, что ты сделала со мной, это пустяки, — улыбаюсь я.

Выходит, я хреновый актер, потому что за моим мнимым весельем Вив сразу замечает не шутку, а нежелание показывать слабость. Я и правда не хочу пугать ее или просто тревожить, только ноги предательски не слушаются, а забитые мышцы вопят, что мне пора вернуться к тренировкам, чтобы не превратиться в овощ.

Тем не менее я собираю волю в кулак и заставляю себя встать, чтобы Вив не пришлось тащить меня на себе. А дальше иду на автопилоте, пока она не останавливается посреди гостиной и подбирает ножницы, которые со звоном отлетают от моих ног.

Я и не заметил, что наступил на них, и это еще один звонок, что нужно взять себя в руки!

— Теперь можно снять ее, — предлагает любимая, раскрыв ножницы, чтобы разрезать ленту.

— Ты же хотела оставить ее до утра?

— Да, но сейчас она будет нам мешать, — серьезно заявляет она и быстро делает надрез. — Нам нужно как-то помыть тебя, и эти игры ни к чему.

— Как скажешь, — шепчу я, наблюдая, как красные клочки летят на пол, совсем как куски моей рубашки несколько часов назад. — Оставим игры на потом.

Черт, лента неслабо натерла запястье, а еще оставила полосы и синяки, но без нее мне непривычно, потому что теперь любимая находится слишком далеко от меня и так же рассматривает ссадины на руке.

Казалось бы, какой-то ярд — не проблема для меня, тем более, что у нас впереди целая жизнь, но именно это почему-то волнует больше, чем то, что скрывает повязка.

Может, с появлением семьи я размяк, а может, стараюсь скрыть панику, ведь чувствую, что моя монетка уже подброшена, и даже я не знаю, на какую сторону она упадет.

В любом случае, все это мои проблемы, и, стараясь не показывать волнение, я сам веду Вивьен в ванную, но все больше понимаю, что утром мне потребуется новый укол.

Я должен довести дело до конца, иначе рискну не только собой или нашим будущим, но и подведу людей, которые поверили в меня.

— Так, — сосредоточенно протягивает любимая, осматривая просторную душевую кабинку. — Встань здесь, я намочу губку и осторожно помою тебя.

— Можешь даже с пристрастием, — смеюсь я.

— Тогда душ затянется до утра, и ты не попадешь на встречу, — иронично отвечает она, взбивает пену и аккуратно проводит губкой по плечам, шее и груди, останавливаясь у каждой царапины. — Тебе было больно, когда мы…?

— Конечно, нет, это же просто ссадины, — удивляюсь я. — В детстве я почти всегда был покрыт ими, так что не замечаю, когда получаю новую.

— Значит, ты любил драться?

— Значит, мне везло оказаться там, где не нужно, — вздыхаю я, вспоминая худшие моменты из прошлого. — Но это помогло мне стать сильнее и перестать бояться.

— Мне не помогло бы, — вдруг признается Вив и поворачивает меня спиной к себе. — То, что делаешь ты и Ксавьеро — это героизм. Люди не зря так встречали вас.

— У любимых женщин супергероев тоже участь так себе, — продолжаю шутить я. — Все время ждать у окна, когда он закончит дела где-то там и на часок заглянет домой. Это все не мое, поэтому мне и нужна эта сделка.

— Расскажешь? — спрашивает она, прижавшись ко мне сзади.

— Утром из Европы и Штатов на час прилетят инвесторы, чтобы вложить деньги в развитие Косты. Я должен быть там. Они занятые люди, и нам с трудом удалось убедить их вообще поговорить с нами. Слава братства распространяется далеко от этого места, и никто до сих пор не стремился вкладывать сюда деньги. Эта встреча — старт дальнейшего сотрудничества.

— Я горжусь тобой, — шепчет любимая, крепко обняв меня. — Это очень смелый поступок — взять такую ответственность, несмотря на то, что делали здесь все эти люди и мой отец. Жаль, что я не могу помочь тебе…

— Можешь, — уверенно говорю я, повернувшись. — Просто будь рядом, как бы банально это ни звучало. А остальное — моя забота.

— Так просто?

— Ты поехала сюда с незнакомцем, когда здесь было опасно, и поверила ему. Ты намного смелее, чем кажется, — шепчу я, легко касаясь ее губ. — Закончила?

В ответ она хитро улыбается и начинает медленно присаживаться, чтобы намылить мои ягодицы и ноги. А я снова чувствую прилив сил и ощущение нарастающего напряжения.

Удивительно, но даже после бурного секса во мне опять просыпаются инстинкты, и чтобы как-то подавить их, я поднимаю голову и стараюсь смотреть в потолок. Мысли о будущей встрече и правда производят отрезвляющий эффект, но ровно до тех пор, пока любимая не берет полотенце и мочит его, чтобы смыть с меня пену.

Как только шершавая ткань касается меня, а мокрая грудь Вив оказывается в