Беверли Марти - Любовь на Бродвее

Джаффи появилась последней. Она вошла под руку с Мэттом — с высокой прической, с бриллиантами, в длинной черной атласной накидке поверх пурпурного платья, которое купила месяц назад для вечеринки в отеле «Астор». Теперь наконец все увидели, какая она шикарная и очаровательная. И не только благодаря одежде — лицо ее красил ликующий румянец, вызванный неподдельной радостью снова быть на сцене.

Мэтт отошел и оставил ее в момент еще одного триумфа. Было много поцелуев и объятий, взаимных комплиментов и жалоб, как будто труппе нужно было убедиться в том, что случившееся действительно случилось. Вы были изумительны, дорогая… Потрясающе, Джаффи, просто потрясающе… Кто забыл стакан с водой в первом акте?.. Не знаю, какое это имеет значение?.. Где Фил, я хочу сказать ему, что в конце он поступил правильно… Невероятно, мисс Кейн, никогда не забуду этого…

В пять утра в номер в «Дорчестере» ей позвонил Джек:

— Я только что получил утренние газеты. Критики потрясены нашим спектаклем. Я не буду пересказывать, что они говорят о тебе, потому что ты сразу потребуешь увеличить вдвое гонорар. Хорошо, продолжай спать. Я люблю тебя, Джаффи.

— Я тоже люблю тебя, Джек.

Она сдержала слово: обеспечила Джеку успех в Лондоне.

— Останься еще на несколько дней, — упрашивала она Мэтта.

— Я больше не нужен тебе. Спектакль начался, и ему обеспечен полный сбор, ты имеешь грандиозный успех. Новый сценарий у Джека на руках, и он говорит, что прочитает его до конца недели. Кроме того, мне пора заняться делом.

— Ты нужен мне. Ты можешь помочь уговорить Джека осуществить постановку «Когда наступает утро», после того как он прочитает сценарий.

— Он прожженный делец, Джаффи. Не слишком обольщайся. Даже если ему понравится сценарий, он сразу оценит огромные трудности в постановке.

— Я тоже так считаю. Ты должен втолковать ему, что эти трудности преодолимы.

— Хорошо. — Мэтт в конце концов сдался. — Я останусь до понедельника. Может быть, мы посидим вместе с Джеком в воскресенье. Я попытаюсь убедить его.

— Я слишком долго была без дела, — говорила она Мэтту, когда он, дождавшись ее после последнего спектакля в субботу вечером, накинул ей на плечи плащ, взял под руку и повел к выходу.

— Есть хочешь? Я приметил хорошенький ресторанчик за углом. У них можно получить поздний ужин.

Джаффи покачала головой:

— Нет, а ты?

— Тоже нет. Тогда поедем в отель.

— Не сразу, — сказала Джаффи. — Давай сначала немного пройдемся. Такой хороший вечер.

Было пол-одиннадцатого, но небо только начало темнеть.

— Не могу привыкнуть к тому, что солнце садится после десяти, — сказала Джаффи. — Это замечательно.

Создается ощущение, что находишься в какой-то фантастической стране.

Они направились на восток через широкую улицу под названием Странд, а затем по небольшим боковым улочкам вышли на широкий бульвар набережной Темзы.

Они были почти одни, не считая нескольких такси, промчавшихся мимо, да отдельных пешеходов, спешащих по своим делам. Где-то тихо звучала музыка.

— Глен Миллер, — удивилась Джаффи. — Разве он не погиб во время войны?

— Пропал над Ла-Маншем. Это всего лишь радио.

— Ты брюзга, — сказала Джаффи, улыбаясь. — Мэтт, потанцуй со мной. Она устремилась в его объятия.

Он обнял ее, но какое-то мгновение стоял неподвижно.

— Я не умею танцевать, — признался Мэтт. — Это то, чему мне так и не удалось научиться, пока я выбирался из трущоб.

— Я покажу тебе. Вот так. — Джаффи повела его, показывая простой тустеп. — Под музыку Глена Миллера легко танцевать, — сказала она. — Ритм очень четкий. У тебя хорошо получается. Ты быстро схватываешь.

Внезапно музыка прекратилась.

— Должно быть, кто-то закрыл окно, — решил Мэтт. — Кажется, пора уходить, — прошептал он, но не отпускал ее.

— Нет, слышишь? Музыка снова заиграла. Они не закрыли окно, а только настроились на другую волну.

На этот раз звучал вальс.

— Штраус, — сказала Джаффи. — Это тоже легко танцевать. Давай, ты видел, как его танцуют, во многих фильмах. Только представь, что ты Фред Астер, а я Джинджер Роджерс.

Мэтт закружил Джаффи по маленькому парку, так что ее плащ надулся колоколом. Они двигались все быстрее и быстрее, следуя уже своему собственному ритму, не относящемуся к скрипкам, звучащим вдали.

— У меня кружится голова, — сказала Джаффи, смеясь. И когда губы ее раскрылись, он наклонился и поцеловал ее.

Несколько минут спустя они сидели на заднем сиденье такси и молчали, просто держась за руки, а в отеле одновременно попросили ключи, но Мэтт не вышел из лифта на четвертом этаже. Вместе с Джаффи он поднялся на пятый, взял ключ из ее дрожащих рук и открыл дверь, потом подошел к Джаффи и взял в ладони ее лицо. Приподняв его, он наклонился и прижался губами к ее губам.

Через некоторое время Мэтт поднял голову:

— Да, Джаффи?

— Да, — прошептала она. — О Боже, Мэтт, да, да, да.

На рассвете, быстро сменившем поздний закат, Джаффи повернулась на бок, оперлась на локоть, положив голову на ладонь, и стала разглядывать спящего Мэтта. Прямые, песочного цвета волосы его были немного взъерошены, лицо казалось слишком тонким, утонув в больших белых подушках. Мэтт не был красавцем, но Джаффи он казался сейчас необыкновенным. «Ах, Рози, — подумала она, — не сердись на меня. Я знаю, что играю не по твоим правилам, но это только единственный раз».

Джаффи думала об этом все время. Она знала, что будет именно так, когда он обнял и поцеловал ее, когда она разделась и отдалась его ласкам, а он наконец вошел в нее, заполнив все ее существо, долгие годы тосковавшее по нему. Она понимала это в течение долгих часов, когда они занимались любовью вперемежку со счастливым смехом, открывая для себя нечто новое друг в друге. Это было время вне времени, мимолетное путешествие к неведомым далеким берегам.

Мэтт открыл глаза и посмотрел на нее:

— Доброе утро.

— Доброе утро. — Она склонилась к нему и поцеловала в губы. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя. — Он положил руку ей под голову и снова прижался к ней поцелуем, затем отодвинулся. — Пожалуй, я пойду. Скоро принесут завтрак.

— Еще не скоро, сейчас только шесть часов. В любом случае это не имеет значения. Мы далеко от Нью-Йорка, никто здесь не знает нас и никто не осудит.

— Ты Джаффи Кейн, тебя все знают.

Он встал и пошел в ванную. Джаффи слышала, как полилась вода. Выйдя из ванной, он надел свои фланелевые брюки, которые тщательно отгладил прошлым вечером, и рубашку с галстуком.