Беверли Марти - Любовь на Бродвее

Она услышала крик режиссера:

— Все по местам. Сцена первая, акт первый.

Джаффи некоторое время стояла в нерешительности у двери. Это был ее первый выход на настоящую сцену почти за два года.

— Кто-нибудь видел миссис Кейн? — снова послышался голос режиссера. Миссис Кейн!

Джаффи толчком открыла дверь.

— Я здесь, — сказала она. — Извините за опоздание, мне необходимо было позвонить в Нью-Йорк. Можно начинать?

С ее выходом наступила тишина, даже рабочие сцены хотели посмотреть на Джаффи Кейн.

— Да, — тихо сказал режиссер. — Мы готовы, миссис Кейн.

— Я тоже.

И она действительно была готова. Она чувствовала театр, окружавший ее, чувствовала его запах. Кровь ее заиграла, поза едва заметно изменилась и стала более выразительной. Через несколько секунд она была уже Далилой, деревенской хозяйкой фешенебельного Нью-Йоркского борделя, и воображала, что президент Соединенных Штатов один из ее завсегдатаев.

В этот день они прошли только два акта, но репетиция длилась два с половиной часа. Когда она закончилась и Джаффи произнесла под занавес второго акта заключительные слова, все зааплодировали. Исполнители и присутствующие стоя хлопали ей не только потому, что она была блестящей Далилой, но и потому, что они почувствовали кровные узы, связывающие Джаффи Кейн с театром точно так же, как и их самих.

Было десять часов вечера в Лондоне и пять часов в Нью-Йорке, когда она снова позвонила Мэтту из своего номера в отеле.

— Как прошла репетиция? — первым делом спросил он.

— Замечательно. Это очень хорошая труппа. Никакой бессмыслицы, полный профессионализм. — Она не стала говорить ему об аплодисментах, это было нечто личное между нею и ее товарищами по театру. Даже Мэтт не входил в эту общность. — Мэтт, ты говорил, что новый вариант Генри потрясающий, это так?

— Кажется, я сказал невероятный. И теперь, когда напечатан, легко читается. Я послал его нескольким возможным меценатам и исследую возможность побыстрее переправить тебе пару копий с самолетом. Конверты слишком велики для обычной авиапочты.

Джаффи задумалась, затем решилась:

— Слушай, я все думала…

— О чем ты думала?

— Если бы ты сам привез сценарий сюда, это был бы самый безопасный и быстрый способ. Ты мог бы взять небольшой отпуск, Мэтт. Почему бы не поехать в Лондон на несколько дней?

Он колебался.

— Не знаю, я не думал об этом.

— Конечно, не думал, я ведь только что предложила. Ты можешь ненадолго оставить Пэтси? Это единственное, чего я не знаю.

— Да, это не проблема. В настоящее время ее состояние стабилизировалось и за ней ухаживает замечательная женщина. Она с нами уже много лет. Но послушай, Джаффи…

— Да?

— Нет, ничего, — сказал он после небольшой паузы. — Зачем, черт побери, я делаю это?

Он прибыл в субботу вечером. Джаффи встретила его в аэропорту. Она ждала, что Мэтт, оглядевшись вокруг, спросит о Поле. Она не сказала ему раньше, что муж не в Лондоне, что он вернулся в Нью-Йорк. Она не упомянула о нем, поскольку была уверена, что это повлияет на решение Мэтта приехать сюда.

Но Мэтт ничего не спросил о муже.

Джаффи заказала ему комнату в «Дорчестере».

— Нравится? — спросила она, когда они выехали на Парк-Лейн и остановились перед отелем. — Через дорогу Гайд-парк.

— Очень хорошо, — сказал Мэтт. А в вестибюле вполголоса добавил:

— Особенно для парня с Западной Сорок девятой улицы.

Он зарегистрировался, и ему сказали, что его комната на четвертом этаже, окнами выходит в парк.

— Я на пятом, — сказала Джаффи. — Да, забыла сказать, я здесь одна. Пол вынужден был вернуться в Нью-Йорк в прошлый понедельник.

— Знаю, — сказал он, поднимая свой портфель и ожидая, когда носильщик погрузит его вещи на тележку. — Я случайно встретил его во вторник. Мы позавтракали у Джо Мэддена. — Он не смотрел на Джаффи, и она тоже не смотрела на него.

— Сценарии здесь? — спросила Джаффи, указывая на портфель.

— Да, один для тебя, другой для Джека Фаина.

Читая пьесу в одиночестве в большой двуспальной кровати в розово-серой комнате на пятом этаже отеля «Дорчестер», Джаффи еще раз подумала: Генри гений. Наконец она уснула и проспала всю ночь, обхватив пальцами тетрадь.

Премьера «Далилы» состоялась в «Гаррике» в среду пятнадцатого июня. Ее предупреждали относительно английских зрителей: они гораздо холоднее, чем в Нью-Йорке, им труднее угодить, потому что они избалованы и пресыщены театром. Но ей также говорили, что они любят пародии и остроумные шутки.

Во время короткого перерыва перед вторым актом она обратилась к английскому режиссеру:

— Послушайте, вы полагаете, они понимают меня?

Может быть, деревенский юмор слишком груб для них?

— Возможно, — сказал он, и Джаффи показалось, что в глазах его мелькнула тень страха.

— Хорошо. Не переживайте. Предоставьте это мне.

В начале второго акта Джаффи смягчила гласные звуки и стала выделять некоторые слова. Через какое-то время она почувствовала, что зал потеплел и появилась ответная реакция. В тот момент, когда она подошла к самой знаменитой реплике: «Есть здесь кто-нибудь, кому нужна маленькая скромница?» — публика уже грохотала, надрываясь от смеха.

Смеялись и те двое, что сидели на боковых местах в центральном седьмом ряду. Это были места, которые Джек Фаин всегда занимал в день открытия любого своего спектакля. Он чертовски суеверно относился к ним.

Если где-то каким-то образом они оказывались недоступными, можно было не сомневаться, что он и близко не подойдет к театру. Когда в последний раз опустился занавес, наступила магическая тишина, а затем последовал взрыв аплодисментов. Несса наклонилась и поцеловала мужа в щеку:

— Поздравляю, это успех!

Зал продолжал аплодировать, вновь и вновь вызывая артистов, поток любви и признательности хлынул на сцену. Джек встал:

— Пошли, мы уже это видели. Я хочу первым прийти в ресторан.

В Вест-Энде были свои традиции, но не такие обязательные, как на Бродвее. Например, после премьеры они не собирались в особом месте и не ждали рецензий.

Джеку объяснили это, но он тем не менее решил поступить по-своему.

— Завтра вечером я устраиваю вечеринку, — объявил он после генеральной репетиции. — В гриль-баре кафе «Ройял» на Риджент-стрит. Приглашаются все, кто работал на сцене и за кулисами.

Он выбрал кафе «Ройял», потому что оно было просторным, и к тому же Несса рассказала, что в викторианские времена Оскар Уайльд был завсегдатаем этого заведения. Ресторан сильно изменился со времен королевы Виктории, но гриль-бар выглядел так, как будто Уайльд мог войти сюда в любую минуту. Здесь было газовое освещение, красные бархатные драпировки, в углу пылал камин, и неизвестно откуда лилась тихая музыка.