Беверли Марти - Любовь на Бродвее

В голове у Джаффи вертелся вопрос, не желает ли Пол войти в долю, став одним из меценатов постановки «Когда наступает утро». С Джеком Файном в качестве продюсера она могла не колеблясь рекомендовать любому инвестировать свои деньги в это дело. Ладно, может быть, она спросит его об этом позже, когда переговорит о всех прочих делах. Сейчас не время, подумала Джаффи и улыбнулась.

На следующий день ее рука дрожала, когда она набирала номер Мэтта.

— Варлей у телефона.

Голос прозвучал отрывисто, по-деловому. И все-таки по спине у Джаффи пробежала дрожь. Она представляла его рот, произносящий слова, тонкие подвижные губы.

— Это Кейн, — сказала она в тон ему. — Как поживаешь, любовь моя?

Прошла секунда или две, прежде чем он ответил:

— Хорошо, Джаффи. Добро пожаловать домой. Как прошло путешествие?

Все тот же деловой тон, видимо, во время паузы он сумел овладеть собой и вспомнить то, что и она должна была помнить, — в их отношениях ничего не изменилось. Он агент, она клиентка, они хорошие друзья, и ничего более. Джаффи проглотила подступивший к горлу ком:

— Путешествие было прекрасным. Перед отъездом я виделась с Джеком. Он вернется через несколько недель, как только новая «Далила» установится на долгое время. Между прочим, он говорит, что «Лайсиум» просматривает необходимые декорации.

— Я тоже слышал об этом, — подтвердил Мэтт. — Джаффи, ты знаешь, что они запросили семидесятитысячный залог и Джек заплатил из собственного кармана?

— О Боже! Нет, я не знала. Он не сказал ни слова.

— Я никогда не слышал, чтобы он делал подобные вещи прежде. Это говорит о том, как он верит в будущий спектакль.

Повесив трубку, Джаффи пошла в ванную и расплакалась. Она завывала от боли минут десять. Здесь, в Нью-Йорке, острота потери всего, что могло быть у нее с Мэттом, ощущалась во много раз болезненнее, чем казалась в чужом городе, где все выглядело немного странным и нереальным. Затем она высморкалась, умыла лицо и призвала всю свою волю, чтобы взять себя в руки. Все кончилось, не начавшись, и должно оставаться таким же, как прежде. Ладно, продолжай жить своей жизнью и подумай о невероятном поступке Джека. Семьдесят тысяч долларов из собственного кармана!

Впервые за всю свою карьеру она была вовлечена в осуществление проекта с самого начала, и теперь ей надо было придумать, где бы достать денег, чтобы сделать свой собственный вклад.

Спустя час Джаффи была на пути к Филу Вайнбургу, живущему в Фуллер-билдинге на Мэдисон-авеню.

Вайнбург был ювелиром, но он не занимался обычной розничной торговлей. У него был список избранных клиентов, с которыми он заключал сделки.

Они разговаривали одни на третьем этаже в офисе, совмещенном с магазином. Джаффи сразу приступила к делу.

— Я собираюсь осуществить постановку нового спектакля, мистер Вайнбург, и для этого требуется огромная сумма денег. Я хотела бы вложить и свою долю. Единственный способ осуществить это намерение — продать свои драгоценности. Или, может быть, заложить. Я предпочла бы последнее, если получу достаточную сумму.

— Как быстро вы возвращали раньше заем, миссис Дьюмонт? — Он всегда обращался к ней так, и неудивительно, поскольку она обычно приходила с Полом.

— От девяти месяцев до года, — сказала Джаффи. — Мы планируем запустить спектакль в январе. Затем потребуется несколько месяцев, чтобы меценаты могли получить какой-то доход.

— А если вы задержите спектакль на несколько месяцев? — Ювелир улыбнулся. — Я не хочу вас обидеть, но спектакли на Бродвее не считаются в городе самыми безопасными предприятиями для вложения капитала.

Она ответила на его улыбку улыбкой.

— Я играю в этом спектакле главную роль, мистер Вайнбург, и еще никогда не было провала.

— Хм-м… Давайте посмотрим, что вы хотите предложить в качестве залога.

Джаффи достала из сумочки небольшой сверток:

— С того момента как я вышла из дома, мне за каждым углом мерещились грабители.

Он пожал плечами:

— Нет причин для беспокойства. Возможно, это решило бы вашу проблему. Ведь все застраховано.

Почему она не подумала об этом? Ей не пришлось бы так нервничать в такси по дороге на Пятьдесят девятую улицу и Мэдисон-авеню.

Ювелир положил на прилавок черную бархатную подушечку, а Джаффи развернула свои сокровища:

— Муж преподнес мне этот жемчуг в качестве свадебного подарка. Вы оценивали его в пять тысяч, а эти бриллиантовые заколки стоят две тысячи, кольцо с бриллиантом — восемь и, наконец, изумрудные серьги. Надеюсь, вы оцените их в семь с половиной тысяч.

Ювелир посмотрел на вещи, разложенные на прилавке, затем на Джаффи, затем снова на драгоценности.

Он потрогал пальцем жемчуг и изумруды, поднял их и отложил в сторону:

— Принимая бриллианты в качестве залога, я могу дать ссуду в пять тысяч под девять процентов годовых.

Это очень великодушная сделка. Вы нигде не получите полную стоимость, если продадите камни. Страховка соответствует цене. Если будете продавать, особенно в спешке, то получите три, может быть, четыре тысячи.

— Хорошо, — медленно произнесла Джаффи. — Пять тысяч для начала. А что насчет жемчуга и изумрудных сережек? Изумруды самые ценные вещи, которыми я владею.

Он снова потрогал пальцем оба камня, затем вздохнул:

— Миссис Дьюмонт, они не имеют никакой ценности.

— Никакой ценности! Не понимаю.

— Это копии драгоценных камней. Сожалею, я полагал, что мистер Дьюмонт сказал вам об этом. Он приходил ко мне около месяца назад, продал оригиналы и заказал копии. Он получил за настоящие изумруды девять тысяч.

— Почему ты так поступил? — Джаффи чувствовала себя незаслуженно обиженной, и едва сдерживала слезы. — Хорошо, в твоем бизнесе бывают напряженные моменты, но я не могу понять, почему ты ничего не сказал мне?

— Я не мог. — Он налил себе виски.

— Почему, черт побери? Ты решил, что я скажу нет?

Ты ведь мой муж. Если тебе нужны деньги и я могу помочь, я обязательно помогу. Таковы правила игры.

Он посмотрел на нее поверх стакана:

— Разве это игра, Джаффи? Неужели замужество есть некая игра по правилам?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду.

Послушай, Пол, мои родители…

— Ax да, святая Рози и благородный Майер. Счастливейший брак в мире. Перестань, Джаффи. Меня тошнит от твоих рассказов о невероятном браке твоих родителей. Не надо сравнивать. По одной простой причине: у них был ребенок. А во-вторых, я не представляю дорогую старушку Рози спящей поблизости. К тому же она не была известной актрисой и не имела агента, и потому у нее не было шанса…