Зачем нам любовь. Том 1 - Маргарита Дюжева

— Я без тебя умру, — внезапно выдала она, — неужели ты не понимаешь? Не чувствуешь этого. У меня вот тут, — приложила ладонь к груди, — дыра, если ты не рядом.

И для чего тот пафос? Не понимаю.

— Все, Аль. Прекращай. Считай, что мы помирились и беги по своим делам, пока на нас кто-нибудь не обратил внимания.

— Ты хочешь от меня отделаться?

Да!

— Нет… — в этот момент раздался звонок приехавшего лифта и голоса, — все иди!

— Мы сегодня встретимся? Ты приедешь.

— Да. Иди!

Я развернул ее лицом в одну сторону, а сам рванул в другую.

И только оказавшись в своем кабинете, вспомнил, что сегодня встреча с адвокатом, занимающимся делами Есении. Так что ни к какой Альбине поехать не получится.

И почему-то вместо сожалений я испытал неожиданное облегчение.

***

— Ты уверен?

Отец сидел на своем рабочем месте, одной рукой потирая бровь, а другой задумчиво похлопывая по столу.

— На все сто. У нас был сложный разговор с Есенией, в ходе которого она рассказала много интересного. Дальше я уже сам разбирался, и итоге интересного стало еще больше, — я кивнул на папку, лежащую в раскрытом виде, перед озадаченным родителем, — как видишь, Матвейка у нас парень с выдумкой, с амбициями и своим видением того, что такое хорошо, и что такое плохо.

Если честно, меня чуть вывернуло от этого видения.

Я как с адвокатом встретился, как офигел, так из этого состояния до сих пор и не вышел. Потому что есть вещи нормальные, есть недопустимые, и есть полный зашквар. Вот это он как раз и был.

И если бы мне со стороны рассказали такую историю, то я бы посчитал, что там все очень сильно преувеличено и вообще неправда. Поэтому я понимал отца, который сидел, хмурился, пытаясь понять как так-то? Что это вообще такое?

Он не из тех, кто станет отмахиваться от проблем и знает, что жизнь всякого добра на лопате может преподнести, но такое…

— Так… — он захлопнул папку, — мне нужно переварить.

— Переваривай.

— И еще надо пробить по своим каналам. Не по причине того, что не доверяю тебе или Есении. Просто надо прощупать.

— Щупай, — я поднял руки в жесте, мол делай все, что считаешь нужным, — только не затягивай. В этот раз Есения уговорила меня подыграть ему, заплатить и сделать вид, что ничего не знаю, но больше я на такое не пойду.

Меня аж передернуло от этого, а отец сурово кивнул:

— Все правильно сделали.

— И аккуратнее, пожалуйста. Не надо, чтобы он понял, что мы проявляем интерес к его персоне. Пусть будет уверен, что все хорошо. Сам понимаешь, нет смысла давать ему фору и возможность подготовиться.

— Не учи ученого, Марат, — хмыкнул батя, — там, где вы такие умные учились, я преподавал.

Я склонил голову в шутливом поклоне, хотя на самом деле было не до шуток.

Меня распирало, отца, судя по тому, как сверкали глаза — тоже. Он ненавидел такие игры и презирал тех, кто пытался в них играть, да и к Есении относился крайне тепло. Она теперь была одной из наших, частью стаи, а своих Ремизовы в обиду не дают.

— Пока разбираюсь что к чему, надо обезопасить Ирину Сергеевну и узнать, что за врачи там такие волшебные.

— Уже. Врачей поверил — проходимцев среди них нет. Матвей действует через кого-то другого. Через кого — вопрос пока открытый, но в любом случае, к ней без моего ведома никто не сунется.

— Молодец, сын.

Да какой на фиг молодец? Тормоз!

Ведь с самого начала зацепила ситуация с завещанием у Есении. Не мог понять, как так вышло, что сыну все, а девчонке ничего, потому что в нормальных семьях так не бывает.

И что толку, что не мог понять? Подумал об этом, подивился странностям, даже мелькнула мысль, что надо бы посмотреть, что к чему, может ошибка какая. И в итоге забыл, или забил, что принципе одно и тоже.

С одной стороны Есения хорошо скрывала свои проблемы, с другой — сложности с Альбиной, внезапно проявившей склонность к истерикам и драматизации. Вот и отпустил ситуация на самотек. Решил, что раз помощи в открытую не просят, то и незачем спешить. А потом и вовсе этот вопрос выскользнул из зоны внимания.

Дурак.

Подумать страшно, а что было бы, не поймай я то сообщение на Еськином телефоне. Она бы так же жила под гнетом брата, дрожа и отдавая ему все, что он пожелает? Молча бы глотала унижение, пряча за усталой улыбкой свое отчаяние и страх?

От мыслей об этом, перед глазами начинали пульсировать багряные звезды.

Как же хотелось рвануть к нему и…

Нельзя. Отец всегда учил думать головой, а не другими местами. И действовать не с бухты барахты, а с трезвой головой и четким планом.

Он прошелся по кабинету, то и дело бросая тяжелые взгляды на папку, которую я ему принес, пару раз досадливо крякнул каким-то своим невеселым мыслям, потом твердо произнес:

— Дай мне двое суток. Может, что-то еще накопаю. Потом будем выкуривать гада. И следи, чтобы он к нашей Сеньке совался. Незачем девчонке душу трепать, ей и так не сладко пришлось, а еще и дураки всякие лезут.

— Хрен он к мой жене подойдет, — угрюмо сказал я.

— Вот и правильно. Ты защита для нее и опора. Она всегда должна знать, что рядом с ней мужчина, готовый встать стеной на пути у любых проблем.

В этот момент что-то странно екнуло в груди. Что-то непонятное, горячее, будто опрокинули склянку с кипящим маслом.

Голос надломился:

— Ей пока незачем обо всем этом знать. Скажу, когда разберемся.

— Все правильно сын. Это наша забота.

Глава 22

Отец всегда верен своему слову, и ровно через два дня я снова оказался в его кабинете.

Возможностей у старшего Ремизова было больше, поэтому он не только подтвердил все, что я ему сказал в прошлый раз, но и раскопал больше информации о сообщниках Матвея.

— Надо его убирать из бизнеса, пока этот щенок не начал пакостить, уверовав в свою безнаказанность.

Он был прав.

Такие как Мэт всегда хотят чуть больше, чем могут прожевать, и свято верят в свою исключительность. Пора возвращать