Каринэ Фолиянц - А я люблю женатого

Ее смех оборвался:

– Не пойду!

И вдруг… благодетель дал ей пощечину, да такую, что она отлетела к стене как мячик. В ту же минуту Витя бросился на обидчика, повалил его с ног.

…Из подъезда они выбежали вдвоем – Витя и Сашенька.

– Что ж ты натворил? У меня же никого тут нет! Он тебя убьет, если встретит!

– Не встретит, – смеялся Витя, утирая лицо, – он теперь поехал уколы против бешенства делать. Сорок штук, как минимум, в брюхо свое волосатое. Оно у него очень волосатое, а? Ты должна это помнить, ты же с ним спала!

– Идиот! – крикнула она. И заплакала.

Он обнял ее за плечи:

– Прости, сорвалось, я же не это имел в виду!

– А что?

– Я…

– Так вот, спала! – перебила Сашенька. – За то, что в Москве мне жить очень нравится, за то, что дома, в Мухосранске, меня никто не ждет, работать негде и жрать нечего. Думаешь, в жизни все бывает как хочешь? Во! – она поднесла прямо к его носу маленький кукиш. И двинулась вперед. Решительно. Такой он видел ее впервые.

– Куда ты? – крикнул Витя, догнал и снова обнял: – Я теперь тебя не отпущу. Никогда. И ни за что!

Тима сидел в углу комнаты со своими бумажками. Компьютера у него не было, писал он от руки.

– Входи, – торжественно провозгласил Витя, широко распахнув дверь перед Сашенькой.

– Здравствуйте, – весело поздоровалась девушка и прошла на середину комнаты. – А я к вам, кажется, насовсем!

Тима недовольно поджал губы и накрыл писанину одеялом.

– Проходи, проходи, – радостно подталкивал Сашеньку Витя. – Вживайся в общее житье. Тима, она теперь будет с нами жить. Мы Кащея Бессмертного бросили!

Тима криво усмехнулся.

– А здесь у нас, – Витя стукнул в стену три раза, – музыкальный центр фирмы Робертино. Днем ты его не услышишь, а вот ночью – пожалуйста!

Вошел поющий аспирант Робертино, остановился перед Сашенькой, закончил музыкальную фразу и поклонился.

Неожиданно Сашенька расхохоталась. Она смеялась почти до слез, в полный голос, смеялась и над ними, и над собой. Это была почти истерика.

Ребята переглянулись.

– Вам не понравилось, как я пою? – расстроился Робертино и присел перед Сашенькой.

Витя подбежал, оттолкнул его и обнял девушку.

– Ты чего, маленькая? Тебя напугали? – гладил он ее по голове. – Они что, такие страшные?

Тима в растерянности почесал затылок, ничего не сказал и углубился в свои бумаги.

– Маленький, мы тебя все любить будем, холить и лелеять, – нежно говорил Саше на ушко Витя. – И не плачь о своем Кащее! Мы лучше! Мы моложе! С нами весело, вот увидишь!

– Вам определенно мое пение не понравилось. – совсем сник Робертино.

– Вы все мне понравилась, – сквозь смех сказала Сашенька и хлебнула воды, – просто я не знаю, как теперь буду жить!

– А зачем пришла? – зло спросил ее Тима.

Все удивленно взглянули на него. Он аж трясся от гнева – сжал губы, ноздри раздувались, казалось, даже волосы встали дыбом.

– Зачем пришла? – повторил он свой вопрос. – Можешь уходить.

Сашенька удивленно вскинула бровь, было заметно, что она растерялась.

– А мне некуда идти, – с вызовом ответила она.

– Тогда терпи и молчи, – жестко, как приказ, сказал Тима.

– Э, – наконец ожил Витя, – ты чего? – он потряс Тиму за рукав. – Она ко мне пришла, понятно? Остальным – терпеть и молчать.

– Да, только пусть знает – если она тут живет, то дежурить будет со всеми наравне, – крикнул из своего угла Тима с обидой.

– Дежурить так дежурить, – согласилась Сашенька. – Что, думаешь, я тряпки в руках никогда не держала?

Она подошла к Тиме и тихо сказала:

– Меня в этой жизни тоже часто обижали. Так что и терпеть я умею!

Тима и Сашенька дежурили – стирали белье. Машинки не было, все приходилось делать вручную.

– А ты чего такой малоразговорчивый? – спросила она.

– Нас, нанайцев, молчать приучили. И работать, между прочим. И вообще, неизвестная, отвечать я тебе не обязан. Ты для нас кот в мешке.

– Тогда уж лучше кошка.

– Вот-вот, приблудная кошка, – уточнил Тима. – Давай помогай вешать.

– Приблудная от слова «блудить», ты на это намекаешь?

– А чего там намекать, и так ясно. И чего ты хочешь, кошка?

– Хочу богатой быть, – честно ответила Саша. – Этого каждая девушка хочет. Богатой и ухоженной.

– Зачем тогда от старика ушла? Что у нас делаешь?

– Это так, временно. Проучить его хочу. Он еще приползет, никуда не денется, вот увидишь!

– И ты обратно пойдешь? – усмехнулся Тима. – Как переходящее красное знамя. На что тебе тогда наш Витька? Он что, игрушка?

– Рыба ищет где глубже, человек где лучше. Слыхал? – съязвила она. – А с Витей я сама разберусь!

– Я как рыба – ищу где вода чистая, – поправил ее Тимур.

– Ну и где же? – спросила Сашенька.

– А на родине у меня, – вздохнул Тимур. – Родина у меня очень красивая. Поднимешься на высокую гору, а под тобой долина, и опять горы, горы, много, и чем дальше, тем голубее.

– А еще что у вас есть?

– Кони у нас есть, сильные и быстрые. На них уехать можно, куда ни трамвай, ни машина не дойдет. Там, где вода и воздух чистые.

– Ну и что! – пожала плечами Саша. – В кране тоже вода чистая.

– В кране не вода, – деловито возразил Тима, – жидкий хлор.

– А что ты сюда приехал, там не остался? – уколола его девушка.

– Учиться хотел, – вздохнул Тима и вдруг его прорвало: – Голодно там, зарплату не платят. Отец пьет с утра до ночи. Выучиться можно только на шофера. Тоска страшная…

Сашенька примирительно вздохнула.

– Теперь мне кажется, мы с одного города…

Это было в первые дни ее житья в общаге. Однажды вечером Витя вдруг сказал:

– Выпить надо. У кого что есть? У меня сотня.

– Не, я не пью, – пробубнил Тима.

– А я буду, – сказала Сашенька и протянула деньги. – Кто побежит?

– Будем тянуть жребий! – велел Витя. – Тяни.

– Длинная, – радостно подпрыгнула Саша.

– И у меня длинная, – хмыкнул Витя. – Тима, тебе бежать.

– Ты просишь? – многозначительно взглянул он на Сашеньку.

Она кивнула. И Тима, собрав деньги, выскочил за дверь…

Они впервые остались вдвоем вечером. Витя потушил свет, оставил только настольную лампу.

– Хочешь, скажу честно, боюсь я тебя. Боюсь, что ты исчезнешь! Что ты просто видение…

– А ничего другого сказать мне не хочешь? – прошептала Саша и тихо добавила: – Поцелуй же меня.

– А можно?

– Нужно!

Она не выдержала и сама притянула его к себе.

Это был их второй поцелуй.

…Тима толкал дверь в их комнату, но она оказалась запертой. Он прислушался: тихая музыка, шепот. Тима все понял, вздохнул. Из соседней двери выглянуло хитрое лицо Робертино.