Исчезнувшая - Кира Романовская
— Мам, а сегодня же четверг, мне сегодня надо в садик? Или можно не ходить? — спросил младший.
— Можно не ходить, я разрешаю, — вздохнула старшая по квартире.
— Мам, а давай в парк сходим? Там уточки голодные ещё остались, кашу твою им скормим, им понравится! — вторил старший.
— Извини, мама ещё болеет.
— Мам, а можно волосы отрастить, как у папы? А то бабушка нам все обстригла, сказала пши заведутся, — спросил младший мальчик.
— Пиши? Те, которые пшикают? — улыбнулась Полина.
— Мам, а что делают эти пши? Волосы едят?
— Ага, видел сколько на улице лысых мужчин — это твои пши им волосы съели, как моль бабушкину шубу, — закивал головой мальчик постарше и с отличным чувством юмора.
Она от души рассмеялась, эти мальчики были такие непосредственные, открытые, из всех людей из прошлой жизни Полины — самые приятные собеседники. Она собрала со стола посуду и погнала детей чистить зубы.
— Но мы же чистили утром, как встали? — проворчал маленький человек.
— А теперь вы поели, надо почистить ещё! Вам папа не говорил, что после еды всегда надо чистить зубы?
— Нам и ты так раньше не говорила, — тихо сказал старший.
— Так я сама только узнала. Бегите в ванную.
Сложив грязную посуду в мойку, Полина оперлась ладонями о столешницу, опустила больную и тяжелую голову, немного выдыхая.
Первый раунд переговоров с детьми прошёл нормально, до самых сложных вопросов они пока не добрались. Пусть она не знала, что на них отвечать, через два часа надо будет начать думать об обеде. Это всё, в чём она пока была точно уверена.
Когда она домывала последнюю чашку, входная дверь открылась и кто-то вошёл. Полина обернулась, вытирая слегка дрожащие руки и глядя в проём двери. Рома вошёл с красными щеками и пакетом в руках. Он замер на месте, глядя на Полину и выдерживая её испытующий взгляд.
— Я за хлебом бегал, в нашу любимую булочную, за углом, — робко улыбнулся Рома. — Хотел бутерброды сделать на завтрак. Думал, успею до их пробуждения, они обычно долго спят.
— Мы уже поели, я кашу сварила, тебе не осталось.
— Давай чай попьём?
— Извини, мне нужно домой, отлежаться, голова сильно болит.
— Хорошо, я тебя отвезу.
*****
Полина села вперёд, невидящим взглядом глядя в лобовое стекло, где без перебоя работали дворники. На город обрушился циклон с запада в виде снегопада. Рома уверенно вёл авто, пока Полина боролась с тошнотой. Она проиграла эту борьбу, хорошо, что взяла с собой пакетик.
— Извини, — прохрипела она, вытирая рот салфеткой, которую он ей заботливо дал. — Не могу ехать в машине, когда голова болит.
— Ничего страшного, осталось чуть-чуть, — погладил он её по плечу. — Я постараюсь ехать без резких торможений.
Её всё равно вырвало ещё один раз, пока они доехали до дома. Мальчики сзади дружно поддерживали её, пока Полина вспоминала своё недавнее прошлое, когда за подобное поведение, которое от неё мало зависело, она могла получить от Лёши только подзатыльник. Его максимальный уровень поддержки.
До подъезда она шла, держа за руки мальчиков, которых звали Кирилл и Даниил. Она уже записала в блокнот их возраст и дату рождения.
— Мам, можно на площадке поиграем?
— Мама болеет, ей нужно полежать, — возразил Рома.
— Можно, мама пока на лавочке посидит, подышит, — сказала своё веское слово мама и они послушались её.
Полина смахнула со скамейки снег и уселась на неё, вдыхая свежесть морозного дня. Рома тихо присел рядом, протянув ей бутылку воды. Она выпила её до дна, прежде чем, начать свой монолог.
— Тебе никогда не понять, что значит проснуться никем. Тебе никогда не понять, что значит слушать чужого человека с доброй улыбкой на лице, когда он говорит тебе кто ты и что должна делать. Мне понадобилось много времени, чтобы поверить в то, что это мне самой надо решать, кто я, и что должна или не должна делать. Потому что я не могу быть уверенной на все сто процентов, что люди вокруг говорят мне правду. Даже в том суде, я не знаю, кому верить... - вздохнула Полина, честно глядя Роме в глаза. — Однажды, меня вырвало прямо в машине Лёши и он выставил меня на улицу. Пусть было лето, день и тепло, но проблема была в том, что я не знала, где я живу... Только станцию метро. Добрая девушка пропустила меня в метро по своей карте, потому что я никак не могла купить чёртов билет в этом устройстве. Буквы сливались и я не могла понять, что от меня хотят. Я вернулась потому что от меня зависела девочка, которая без меня вообще ничего сделать не может. Теперь я почти свободна, немного разобралась в этой дурацкой жизни, но людей, которые пытаются меня направить в какое-то своё русло становится всё больше...
— Полина, извини...
— Хватит извиняться! Может, начнёшь уже что-то делать, а не просто болтать? — усмехнулась Полина. — Пожалуйста, огради меня от своей матери, я больше не хочу видеть эту женщину. Сможешь? Или просто отделаешься привычным «извини»?
— Ты с ней больше не увидишься, — твёрдо сказал Роман.
— Хорошо, если так. Я пойду, ладно? Прилечь надо. А ты всё-таки подумай, сто тысяч и один раз, перед тем, как что-то говорить детям. Потому что, если ты скажешь им, что мама вернулась, это, значит, насовсем и я им правда мама. Но если ты когда-нибудь ляпнешь в порыве бунтарского гнева, что я им вообще-то не мать, я тебе молотком пальцы пересчитаю. Я так уже делала, так что не бойся — ни одного не пропущу!
Роман нервно сглотнул, глядя на воинственную Полину и представляя её с молотком в руке. Она совсем невиновато улыбнулась и пожала плечами.
— Если человеку сто раз сказать, что он никто, на сто первый он возьмёт в руки молоток...
— Обычно, по-другому говорят.
— А я решила применить не-три-виаль-ный подход. Иногда бывают сложности с длинными словами, но я много читаю вслух и смотрю фильмы. Эдик сказал, что с потерей памяти только кино и смотреть. Очень добрый парень. Пока самый добрый, которого я встречала. И ему ничего от меня не нужно, — Полина задумчиво потёрла свой шрам под шапкой. — Ну, кроме того, что я должна быть обязательно красивой стрекозочкой. Мне понравилось быть стрекозочкой. Это намного лучше, чем никем. Правда?
Роман безропотно кивнул, следуя
