Исчезнувшая - Кира Романовская
— Мы тебя вылечим, мам, — всхлипнул старший сын. — Я врачом хочу стать, буду тебя лечить.
Роман уложил её в гостиной на диван и пережил новую истерику, мальчики хотели спать с мамой. Ему пришлось уложить их на пол в гостиной, перетащив туда матрасы и они улеглись, держа маму за холодную руку, которую она свесила с дивана и смотрела в темноте на «своих сыновей».
Она выпила две таблетки, но все равно не могла оторвать свинцовую голову от подушки. Наконец, дети уснули и Полина выбралась из-под одеяла на кухню, где Рома сидел, опустив голову.
Полина тяжело села на стул и сложила ладони на коленях, как примерная ученица. Он поднял на неё глаза и сказал, лишь «прости».
— Когда я была в клинике после операции, мне сказали, что детей у меня никогда не будет, — хрипло сказала Полина, дотрагиваясь до своего живота ладонью. — Что папоротник никогда не зацветёт, я — пустоцвет. Я почувствовала себя так, будто у меня отняли что-то настолько важное, что остальное больше не имеет никакого смысла. Скажи, Рома, а как твоя жена узнала, что у неё никогда не будет детей?
— В тот день, когда мы ссорились на дороге, — сдавленно сказал Рома, слова которого будто продирались сквозь чащу наружу, но не к свету, а к полной темноте.
— А про то, что мальчики, которых она растила не её она знала?
— Да...
— Когда ты ей сказал?
— Тогда, на дороге.
— Зачем ты это сделал? — дрожащим голосом спросила она.
— Я хотел её уничтожить, чтобы ей было также больно, как и мне... - сказал Рома и по его щекам потекли слёзы. — Она сказала, что отнимет у меня сыновей и я сорвался.
— Отнимет у тебя то единственное, что тебе принадлежало... - тихо сказала Полина и улыбнулась. — Я недавно сидела в кафе и ко мне подошла женщина, её звали Яна, с твоим ребёнком. Девочка такая хорошенькая, жаль, что мать её сразу видно тварь. Она очень много рассказала о вас, во всех подробностях. Сказала, что ты чувствовал себя рядом со мной не мужчиной, что я тебя подавляла. Это правда?
— Мне так казалось.
— Потому что я тебе так говорила? Хоть раз? Что ты не мужчина, ты никто, ты меня не достоин?
— Нет, никогда, — вынужден был признать Рома.
— Но ты всё равно себя таковым чувствовал, да?
— Да.
— Это я, конечно, была виновата, понимаю, — вздохнула Полина. — А скажи-ка, мне Роман, кто виноват, что ты ни разу не виделся с дочерью? Её мать?
— Я не хочу с ней видеться.
— Не хочешь, значит, — покачала головой Полина. — Понимаю, а твоя мама тебя не осуждает?
— Нет.
— Хорошая мама, любит тебя... - улыбнулась Полина и снова сложила ручки на коленях. — Ну что ж, Роман, ты глава нашей семьи, которого я раньше подавляла, истязала своим сильным характером. Признаю свои ошибки, хоть их и не помню. Теперь я другая Полина — вверяю себя в твои сильные руки, муж. Ну, что будем делать? Как ты скажешь, я так и сделаю, обещаю! Скажешь, что будем притворяться мужем и женой до совершеннолетия детей — я буду. Научусь любить, заведу два блокнота и всё о них выучу! Буду играть в семью, буду спать с тобой, буду кивать и улыбаться, выглядеть счастливой. Мне не привыкать. Первое время после возвращения из больницы я сознание под человеком, который назвался моим мужем, теряла. Так даже лучше было — ничего не чувствовать. Только сломать меня у него не получилось, как бы он не старался. У тебя, похоже, получилось это сделать со своей женой. Мне кажется, я на той дороге в лес ушла и головой о дерево билась, чтобы только забыть слова человека, который отнял у меня слишком много и которого я сильно любила. Так ведь? Я тебя сильно любила?
— Да...
— Значит, должна любить и теперь, Рома! — расплылась в сумасшедшей улыбке Полина. — Ну, что любимый, как мы поступим? Решай, милый, и помни, что когда ты принимаешь решения — вся ответственность ложится на твои плечи. Как раньше ложилась на её, я так понимаю. Я этот груз с себя снимаю.
Прошла минута, две, три, а Рома всё молчал, глядя на женщину, которая только что разложила все его дрянные внутренности по полочкам Кунсткамеры. Она ждала и ждала, молча отсчитывая минуты его позора. Полина поняла первая из них двоих, что как и с Лёшей в квартире, она была здесь единственным взрослым, способным решать проблемы, а не создавать их.
Она медленно поднялась, подошла к Роме и погладила его по волосам.
— Голова у тебя для красоты, а моя плохо работает, чувствую жизнь наша будет не сахар. Думай, рассуждай, утром они проснутся и папа им всё расскажет. Да? Нет? Не знаю? Вот и я больше ничего не знаю... Спокойной ночи, Бунтарь, она будет длинной.
Утром Полина проснулась в тишине пустой квартиры, большой мальчик ушёл, оставив на неё двоих маленьких, которые ещё спали. Полина осторожно выбралась из-под одеяла и направилась на кухню, варить кашу. Всё, что она знала об этих детях, что они проснутся голодными, а она должна их накормить.
Должна...
Потому что папа у них жил по принципу «не хочу» и «мне показалось».
Пока Полина варила овсянку, ей вдруг пришла в голову мысль, которую она уже думала после смерти Лёши. Без мужчины в доме, пусть и с его больным ребенком, ей было намного легче жить. А не привести ли угрозы старой Полины в исполнение? Она же детям всё-таки мать...
Глава 26. Госпожа Никто
Мальчики наворачивали кашу так, как будто ели её впервые. Полина хмурила брови, заглядывая в холодильник — вроде продукты есть, не голодают.
— Мам, такая каша вкусная! — улыбнулся старший мальчик.
Полина выдавила из себя улыбку, погладив его по светлым волосам. Ей никто не удосужился сказать, как их обоих зовут — ни Крот, ни родной отец, ни их бабка. Рома кого-то из них называл Кириллом, но Полина так и не поняла кого именно.
— Папа не умеет кашу варить, а бабушка туда даже сахар не ложит, — пробурчал младший мальчик, протягивая тарелку.
— И от масла повышается холерин! — поддакнул старший и протянул свою.
Хорошо, что она сварила достаточно, чтобы накормить до отвала всех голодных, а сама съела всего пару ложек — голова всё ещё болела
