Клеймо бандита - Любовь Попова

Они продолжают орать, но вряд ли сами осознают, что теперь от боли.

Водитель резко тормозит.

Врезается в машину впереди. Нас кидает вперед.

Один ударяется о сидение спереди, второй тоже. Только мне везет, потому что я сидела посередине. Я успеваю схватиться за ручку, открыть дверь. Почти выскочить.

Валюсь носом вперед, еле удерживая себя ладонью, чтобы не разбить его. За ногу меня что — то цепляет. Злое, окровавленное лицо прямо передо мной.

— Сука, ты труп...

Я кричу во всю глотку

— Помогите! Убивают!

Начинается неразбериха. Гудки и клаксоны создают какофонию. Настоящий хаос, в котором у меня есть возможность сбежать и спрятаться в метро.

Добежать до поезда и впрыгнуть в него. Отдышаться. Побороть панику. Понять, что за мной никто не гонится.

Все хорошо. Все хорошо...

Обхватываю себя руками, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. И только потом понимаю, что Захар все еще там… А если он умер? А если его больше нет.

Страх соревнуется с радостью свободы. Сердце мечется в груди, совершенно не зная, что ему нужно. Но сердце давно клеймено и противиться этому не может.

Сглатываю, понимая, как машет мне рукой свобода и выхожу на остановке, чтобы добраться до станции ближней к кафе, в котором мы с Захаром сидели.

Почти не дышу, поднимаясь по эскалатору, замечая на себе любопытные взгляды. Но мне даже не интересно как я выгляжу.

Оказываюсь на улице в одном платье под густым снегом. Бреду к кафе, все можно быстрее. Вижу как скорая уже отъезжает. Его спасли? Его спасли?

Бегу. Кричу!

— Подождите! Подождите!

— Соня? — знакомый голос. Сильная рука и вот я объятиях.

Матвей. Знакомый. Теплый.

Ему можно верить, хотя он никогда не верил мне.

— Ты как? Ты как вырвалась? Я видел камеры видео наблюдения. Они забрали тебя.

— Забрали, — еле шевелю губами. — Как Захар? Он…

— Живой. Но на грани. Поехали в больницу, по дороге все расскажешь…

Он обнимает меня за плечи, ведет к машине, а я мельком вижу Сашу. Машу рукой, а он стоит и курит. Смотрит словно сквозь меня.

— А Саша давно здесь?

— Он мне и позвонил. Наверное за вами ехал..

Не ехал. Мы сами. На метро, сменив несколько станций.

Но эти мысли стираются под градом вопросов. Кто такие. Как все произошло.

А как произошло?

— Я сама толком не поняла ничего. Мы просто в кафе сидели…

— Почему пошли конкретно в это кафе?

— Я люблю кофе этой франшизы. Оно у них вкусное, а Захару без разницы.

— Значит в это кафе ты его потащила?

— Ну да. Я в эти десять дней везде его таскала, иначе он бы вообще из дома не вылезал, — пожимаю плечами.

— А парней этих знаешь?

— Одного точно видела, когда меня похищали. Он таскал мне еду, пытался разговаривать, но я не хотела. Боялась.

— Куда они тебя потащили?

— Не знаю. Мне кажется они не хотели стрелять, испугались. Они всю дорогу кричали, что не стоило этого делать, кричали так громко, что уши закладывали.

— Куда они тебя везли?

— Я не знаю! Прямо! Мы попали в пробку!

— И ты так просто выбралась? От трех вооруженных мужиков?

На краю сознания начинает мелькать сломанной лампочкой мысль, что все эти вопросы неспроста, что все они задаются с одной целью… Но какой?

— Как ты выбралась, Соня? Они все трое больше тебя. У них было оружие.

— Я не знаю! Мне повезло! Я пырнула одного ножом, другого локтем, потом они врезались в машину и мне удалось сбежать!

— Ну прям не девочка, а Мата Хари.

— Ты не веришь мне? — поражено смотрю на строгое лицо с ровным, почти римским профилем. — Матвей, ты мне не веришь?

— Захар очнется и разберется, верить тебе или мне. По мне так все белыми нитками шито. Ты же давно выбраться из всего этого хочешь, а тут такой шанс-подставить Захара под пулю. Только знаешь что, "малыш", — его издевательское «малыш» заставляет вздрогнуть. — Я друга с того света достану и мы вместе выясним, предавала ты его или нет. И если да…

— Хватит! Я не буду это слушать! — дергаю ручку, но машина только набирает ход.

— Сядь, — дергает он меня. — Если это так, то он лично тебя свинцом накормит, а я добавлю.

Я сглатываю ком, слизываю с губ слезы, замечая на себе влажный взгляд и отворачиваюсь. Ну конечно. Кому — то давно хотелось найти во мне изъян.

— А может это ты? Давно хотел от меня избавиться, ведь я меняю Захара к лучшему.

— Не смеши. Если он какое — то время трахает только тебя, это не значит, что он изменился к лучшему… Он все такой же подонок, а ты все так же его ненавидишь…

— Я не обязана перед тобой отчитываться, понял? Только перед Захаром!

— Если он выживет...

— Он выживет!

— А если нет? Что будешь делать? Думаешь, что легко отделаешься? Уедешь и станешь свободной?

— Моя жизнь тебя не касается, Матвей.

— Ошибаешься, "малыш". — и снова его издевательское. А потом и вовсе рука на предплечье, до синяка сжимающая. — Если Захар умрет, спрашивать с тебя буду я.

— Так вот оно что? Тебе просто захотелось поиметь жену начальника? Поэтому ты все это подстроил?

Он убирает руку, словно обжигается.

— Не мели чушь. Я бы никогда…

— Вот и я бы никогда! Но ты же мне веришь? Почему я должна верить тебе!? — машина тормозит около больницы, и я тороплюсь выйти. Бегу в больницу, но слышу голос в спину:

— К тебе меньше доверия. И пока Захар здесь, я буду следить за тобой. И днем и ночью.

— Да, пожалуйста… — отворачиваюсь и иду в больницу, скорее выяснить, что с Захаром. Он не может умереть. Он не имеет права меня бросить!

Глава 40

Захар жив и это самое главное. Пуля не достала до сердца и по сути не повредила жизненно важные органы, но потеря крови и потерянное время погрузили его в кому. И его врач, очень хороший, судя по отзывам, которые я посмотрела в интернете, не мог ответить ничего конкретного.

— Он стабилен, но когда он очнется я сказать не могу, — мы стоим в коридоре. Я вроде слушаю голос врача, а почти не слышу, только смотрю на дверь палаты, в которой лежит Захар. За жизнь борется.

— Госпожа Абрамова. Вас я вижу тоже подлатать успели.

— Да, у вас отличные медсестры, — поворачиваю голову и смотрю в строгое лицо врача. Петровского Геннадия Олеговича. — Просто скажите мне, что все будет хорошо.