Каринэ Фолиянц - А я люблю женатого

– Не думаю! – усмехнулась Саша.

– А я думаю! – стояла на своем Мила. – Есть такая книга с правильным названием, «Горе от ума» называется. Ты про это помни! Денег-то он тебе дает?

– Зачем? – удивилась Саша. – Он же все покупает – продукты, одежду мне. Мы с ним в Париж ездили. И в Италию. Видишь, это маска с венецианского карнавала.

Мила надела маску, украшенную перьями, высунула из прорези язык:

– Дура ты была, дурой и осталась. На черный день надо бабки откладывать. Не век же вам вместе жить! У него жена есть?

– Да она ушла от него, кажется.

– Сегодня ушла, а завтра вернется! Она жена, а ты так, поэтому и говорю – о будущем думай хоть немного!..

Зал фехтовального клуба. День. На нескольких подмостках идут поединки. Звенит сталь, слышны яростные крики. А вокруг другая жизнь: дефилируют люди в костюмах и с оружием, с фехтовальными масками под мышкой, беседуют, пьют воду и соки, обсуждают как бои, так и посторонние проблемы.

У одного из помостов стоит Виктор Борисович в полном обмундировании. Строен. Ежик седых волос. Синие холодные глаза.

К нему подошел черноволосый высокий парень с красивым тонким и смуглым лицом. Форма сидела на нем щегольски, хотя видно, что владелец ее в бои не вступает, только форсит. Он элегантно опирается на рапиру.

– Здравствуйте, уважаемый! – поздоровался он с Виктором Борисовичем.

– Привет, звезда востока! Нашла ли ты, Лейла, своего Меджнуна?

Щеголь злобно оскалился, но тут же взял себя в руки – улыбнулся:

– Я вам режиссера классного нашел!

– В театре погорелом?

– В родном кинематографическом вузе. Лучший из лучших, подающий надежды и пользующийся спросом.

– У кого? У кого сейчас кинематограф пользуется спросом? Только домохозяйки смотрят сериалы. Ладно. Не ной. Давай сюда своего спеца! Если знакомство дельное – и тебе с этого перепадет!

Щеголь убежал, обрадованный.

Минуту спустя он говорил симпатичному парню:

– Вот что, Витька, он тебе тезка. Зовут этого папика Виктор Борисович. Большой человек!

– Запомню! Только ты про каждого, с кем меня знакомишь, говоришь, что это нечто особенное, а на деле одно фуфло! Не получишь у меня никогда ни одной роли!

– Ты чего, Витя! Когда я обманывал? – заныл щеголь. – Ты меня еще будешь благодарить за такое-то знакомство!

– Поглядим!

– Только с ним не панибратствуй, это такая хитрая сволочь! Подойдешь вон туда, скажешь, что от меня! Ну то есть от звезды востока.

Витя двинулся туда, где в ожидании стоял Виктор Борисович. Подошел, протянул руку:

– Здравствуйте, я от…

Мужчина, не глядя на Витю, усмехнулся:

– Понятно. Фехтуешь?

Витя молча кивнул.

– Не откажи старику!

Они зашли на помост. Отсалютовали друг другу клинками. Разговор шел во время поединка.

– Вам режиссер нужен?

– Терпение, мой друг, терпение!

С неожиданной яростью Виктор Борисович бросился вперед, но получил четкий грамотный отпор.

– Туше! – скомандовал он.

– Зачем я вам? – спросил Витя. – Я студент. Третий курс. На профессионала денег жалко?

– Жалко… Впрочем, дело не в деньгах. У профессионала глаз замыленный, а для тебя все в первый раз. Свежий взгляд – вот что важно! – Он опустил оружие: – Во власть меня приглашают. В официальную.

– А! – догадался Витя. – Репутация? Создание потрясающего имиджа? Этим мы уже занимались! Это можно! Любую заказную ленту делаем качественно и быстро, дешевле в пять раз, чем любая фирма!

– Продолжим, – сказал Виктор Борисович, – ты не против?

Вите удалось серьезно потеснить партнера.

– Герой дня безо всего! Лучшие ракурсы на работе и дома! – чуть насмешливо комментировал он предполагаемую работу.

– Быстро соображаешь! И работаешь быстро?

– А то!

– Значит, начнем с понедельника! Звезда востока, он же мечта домохозяек, приведет тебя к нам в офис!

Виктор Борисович сделал неожиданный выпад. Кончик его шпаги – в двух сантиметрах от тела Вити. Парень первым снял маску.

– Думаю, надо начинать не с офиса, а с фехтовального зала. Пусть избиратели видят, какой вы замечательный дуэлянт. Есть в этом что-то красивое, благородное, а? Люди так соскучились по красивому и благородному! Верно ведь?

– Верно, – согласился Виктор-страший. – Тебя как зовут?

– Витя. Тезки мы. Виктор – победитель значит. Пока можно без отчества.

– Нравишься ты мне, тезка-победитель. И оружие любишь.

– Люблю. Но вы рубитесь классно. Это пока единственное, что могу сказать о вас.

– А что поддался мне – молодец, – вдруг сказал Виктор-старший, – психологически точный ход.

– Когда это я поддавался? – вспыхнул Витя.

– Не кипятись, – Виктор Борисович похлопал его по плечу. – Считай, что проверку прошел! Сегодня никто из нас не вышел победителем, сегодня ничья.

Он протянул Вите визитную карточку.

– До понедельника!

Витя снял перчатку, подал руку противнику. Тот пожал ее крепко:

– Только на будущее учти – в поддавки я не играю! Не привык!

Комната в общежитии ВГИКа. В этой комнате живут Витя и его друг казах Тима, сценарист.

На сегодняшний вечер состояние комнаты можно определить так – слегка убранный «богемный беспорядок».

В комнате трое. Тима жарит яичницу с колбасой на большой электроплитке. Не первой свежести молодой человек, аспирант по кличке Робертино, в коротеньких штанах, обтягивающих его мощное тело, самозабвенно поет оперную арию. Крупный (в смысле габаритов) оператор Серега, больше похожий на спортсмена, чем на оператора, молча разгадывает кроссворд.

Серега прервал пение Робертино:

– Слышишь, ты вот умный – что это за стиль в архитектуре на букву «м», шесть букв?

– Темнота! – возмутился Робертино. – Модерн. Ты фантастически необразованный юноша! Вот что я сейчас исполнял?

– Откуда мне знать? – пожал мощными плечами Серега.

– Арию моего коллеги, художника Каварадосси из оперы Пуччини «Тоска». Ты кинооператор, а не знаешь, что такое модерн!

– А чё мне это? – отмахнулся Серега. – Ты покажи модерн, я тебе его сниму.

– Не злись, Робертино, он талантливый, – вступился за Серегу Тима. – Ты лучше еще спой, пока Витьки нету.

– Хорошо, – согласился художник, которого пол-общаги ненавидело за громкое оперное пение, – я спою арию герцога Мантуйского из «Риголетто» Верди. Для вашего же культурного развития, негодники!

– Вечность ты тут поешь! Ты ж во ВГИКе уже десятый год числишься! – закрыл уши Серега.

– Пятнадцатый, если быть точным, – поправил Робертино.

– Все-таки поразительный у нас институт, – вздохнул Тима, – попасть в него тяжело и вылететь невозможно.

– Зубы не заговаривай, что там с яичницей! – перебил его оператор. – Когда есть-то будем?