Каринэ Фолиянц - А я люблю женатого

– Гриш, да они отдадут, как только появятся деньги!

– Появятся у них – как же! Чтоб деньги были, работать надо! Весь город не работает, а как выпить – всегда готовы!

Масляные Гришины глаза при этом четко были направлены в вырез Сашенькиного платья. Девушка почувствовала этот взгляд и разозлилась:

– У кого есть работа, работают, просто им зарплату не платят. Получат – отдадут. Ты ж всех сам знаешь, Гриша!

– Ага, получат! После дождичка в четверг! Жди! Чтоб больше в долг никому. Лучше сам все выпью и съем!

– Да с тебя станется, Хрюндель! – не выдержала Саша.

Толстяк аж взвизгнул:

– Ты у меня, Шурка, про школу-то забудь! Быстро без работы останешься да еще в долгах как в шелках! Я подсчитал – за тобой долгу на всю зарплату, плюс кружки битые…

Он оттеснил Сашеньку в угол, оглядываясь на пустой зал:

– Будешь со мной дружить по-правильному, долг прощу! – Хрюндель прижал девушку к стене, пытаясь положить ей пятерню на грудь: – Умницей будь, Шурка!

Рука Сашеньки невольно потянулась к пустой пивной кружке.

– Пошли в подсобку! – хрипел Хрюндель. – Там света нет и… долги тебе все прощу! Ну пошли говорю, не корчь из себя царевну!

Он грубо дернул Сашу за руку. Вот тут-то она и не выдержала – заехала ему пивной кружкой по голове.

Хрюндель рухнул на пол.

Саша мгновенно прихватила книжки с холодильника и выскочила на улицу.

«Теперь уж дороги назад точно нет!» – сказала она себе сама.

Загородное шоссе было пустынным. Только по обочине дороги шла кошка. Совсем молодая. Почти котенок. Следом осторожно шагала Сашенька, пытаясь поймать животное. В руках у нее маленький, явно допотопный чемоданчик.

Кошка неожиданно рванула на дорогу. Девушка – за ней, машинально.

Взвизгнули тормоза. Иномарка еле успела притормозить. Саша поскользнулась, выронила чемодан, но успела схватить и прижать к себе едва не погибшую кошку.

Из машины вышел мужчина, неспешно приблизился. Увидев почти детское лицо, протянул руку, помог подняться:

– Что же тебе, жить надоело?

В ответ она неожиданно рассмеялась, так заразительно, что мужчина через секунду смеялся тоже, даже хохотал, хотя, глядя на его солидную внешность, никак нельзя было ожидать такого беспечного веселья.

Они ехали в машине. Девушка как-то неуклюже, по-мальчишески поправила волосы:

– Вас как зовут?

– Виктор. Виктор Борисович.

– А меня Саша. Александра Васильевна. Суворову тезка. Слыхали? Который Альпы переходил. История!

– Вон она – история, на заднем сиденье. Гляди!

Девушка обернулась и увидела там старинную шпагу с золоченым эфесом.

– Ух ты. Я поглажу, можно? Французская?

– Нет, наша, златоусского мастера Ивана Бушуева. 1823 года производства.

– Дорогая?

– Цены нет.

– Красота! Даром что наша.

– Ты, Александра Васильевна, мыслишь неправильно. Мастера из Златоуста почище немцев и французов были. А теперь?

– За державу обидно?

– Вроде того.

Сашенька тем временем вытащила шпагу из ножен. На сверкающем клинке золотом нарисовано: поле, усеянное трупами, и одинокая фигура французского солдата, опустившегося на землю в немом отчаянии. Лицо он закрыл руками.

– Вот бедолага, – вздохнула девушка. – Я историю в школе больше всего любила. Да кому теперь нужна та история!

– Покормить тебя? Ты ведь, наверное, голодная? – спросил мужчина.

– Ну да… То есть нет… То есть очень голодная!

…В маленьком придорожном кафе она жадно ела, не переставая болтать. Виктор Борисович внимательно на нее глядел – было что-то удивительно бесхитростное и обаятельное в ее облике.

– У нас дома только институт политехнический. Два завода, но оба не работают. Весело! А сабель у вас еще много?

– Много. Всю жизнь собираю.

– А детей?

Он отрицательно покачал головой. Она обрадовалась.

– Это хорошо. А вы… это… новый русский?

– Старый, – ответил он и вдруг спросил: – Поцеловать тебя можно?

Она запихала в рот большущий кусок пиццы и ответила, жуя:

– Ни за что!

И мужчина снова расхохотался. Добродушно, тепло.

Машина мчалась по шоссе. Когда показался дорожный знак «Москва», Сашенька вздохнула облегченно:

– Ну, наконец-то! – И зажмурилась.

– А глаза зачем закрыла?

– Загадала! Если въеду в Москву с закрытыми глазами, буду жить счастливо. Понятно?

Год спустя

На прекрасной благоустроенной кухне Сашенька, изрядно изменившаяся (похорошела, приобрела столичный лоск, изящно одета), пила кофе с подругой Милой. На лице Милы красовался плохо припудренный «фингал», она периодически всхлипывала.

– А хочешь ликер? – спросила Саша у подруги. – Мы из Италии привезли! Очень вкусный!

– Нет, я с утра не пью. Хотя давай!

Саша достала изящную бутылку, Мила налила себе полную рюмку, залпом выпила и стала размазывать слезы по лицу:

– Вот гнида! Хорошо тебе, твой культурный! В жизни не дерется. А ты еще ехать не хотела, еле уговорила тебя! И какого мужика отхватила сразу – не то что мой, быдло! Чуть что – в глаз.

– Ничего я не отхватывала. Это он меня отхватил, – грустно ответила Сашенька.

– Ну ты наглая, Шур! Мой когда-нибудь в перестрелке откинется, если раньше меня не выбросит, а твой пожилой, порядочный. Ты, главное, за его здоровьем гляди, чтоб не помер раньше времени.

– Он спортсмен, – тихо сказала Саша.

– Еще и спортсмен, – заныла Мила, – и умным вещам учит.

– Ну да! Пойдем чего покажу!

Девушки зашли в комнату. На стене, над диваном, висело великолепное старинное оружие.

– Это не все, только самая малость, – похвасталась Саша, – остальное в офисе. У него такие экземпляры есть – любой музей позавидует!

– Ой, это ж бешеные бабки! – всплеснула руками Мила.

– Да это красиво, понимаешь! – осадила ее Саша. – Не все ж бабками меряется.

Она мастерски вытащила клинок из ножен, встала в позицию фехтовальщика.

– Убери, Шур! – испугалась Мила. – Чего ты тут мне танец с саблями изображаешь!

Саша спрятала клинок.

– Темная ты, Мила, ничего не понимаешь. Совсем отупела со своими бандюками. Видишь, красота какая – клинок разрисован лазурью. Потом краску эту сушат и покрывают амальгамой из ртути и золота.

– Чем-чем?

– Амальгамой! Состав, которым покрывают клинок, держат в тайне! Без него золото не прилипает к стали. Ну вот, а после этой обработки клинок кладут на угли. Ртуть улетает – а золото остается. Знаешь, как это называется? Золочение через огонь! Здорово?

– Мда… – задумчиво пробурчала Мила. – Вы с ним этим, что ль, целыми днями занимаетесь? Ну тогда не завидую. Мой хоть и темный, хоть и образования три класса, а в сексе – бог! Ведь это главное для мужчины!