Лайза Джексон - Бремя страстей

Бриг фыркнул.

— Тогда и свидимся.— Он взял виногради­ну с ближайшего столика и бросил ее в рот.— Ну, парень, ты сумел произвести впечатление.

— Не трави душу. Сам не знаю, что на меня нашло! — Чейз нетерпеливо взъерошил волосы.— Возможно, я сам себе перекрыл кис­лород. — Он взглянул на группу адвокатов, работавших на Джейка Бертичелли, но они отвели глаза в сторону.

— Возможно, и нет,— попытался утешить его Бриг.— Кому-то может понравиться юрист, у которого хватает мужества проти­востоять этому помпезному ослу.

— Но большинству это вряд ли понравит­ся.

Теперь, когда гости вернулись к разговорам и напиткам, Чейз слегка расслабился.

— Кажется, я потерял свою девушку.

Мэри Бет бросала беспокойные взгляды че­рез плечо, но после резкого замечания матери заторопились прочь.

— Это она тебя потеряла.

— А где твой ангел?

— Энджи?— Бриг ухмыльнулся.— Она в комнате для дам.

— Я подумал, нельзя ли потанцевать с ней.

— Тебе придется вставать в очередь.— Бриг сунул руку в карман за сигаретами. Как он и предполагал, не следовало приходить сю­да.

— Это тебя тревожит?

Бриг вытряхнул из пачки сигарету.

— Здесь все меня беспокоит.— Сложив ла­дони чашечкой, чтобы прикрыть пламя, он вдруг заметил, как что-то белое мелькнуло возле кустов роз, и вздрогнул, когда разглядел Кэссиди и какого-то рыжего парня, имени которого он не знал. Рыжий настойчиво пытался завязать с ней разговор, а Кэссиди, судя по всему, к этому вовсе не стремилась.

— Интересуешься младшей?— съязвил Чейз, когда Бриг с отвращением выпустил струйку дыма.

— Какой еще младшей?

— Не строй из себя дурака. Ты знаешь, о ком я говорю. О Кэссиди Бьюкенен. Ты искал ее с той минуты, как вошел. Хотя ее сестра и висела на тебе. Когда ты увидел, что Кэссиди танцует со мной, я думал, ты дашь мне по морде.

— Ты слишком стар для нее,— заметил Бриг.

— Да и ты тоже, пожалуй.

— Мне все равно.

— Черта с два. — Чейз потер подборо­док. — Будь поосторожнее, Бриг. Женщины и любят подобных колебаний. Между прочим, она беспокоилась о тебе. Клянется, что Джед и Бобби жаждут твоей крови.

— Что еще новенького?— Бриг пытался сохранить равнодушный вид.

— Ты небезразличен Кэссиди Бьюкенен.

— Я же говорил, что меня не интересует ни одна из сестер Бьюкенен.

Кэссиди почувствовала, как теплая ладонь легла на ее руку, и оглянулась.

— Потанцуем?— спросил Бриг, чьи паль­цы, казалось, оставляли горячие следы на ее коже.

— Нет,— ответила она быстро.— Вам луч­ше уйти. Джед и Бобби настроены воинственно.

— Я слышал.

Она подняла на него умоляющие глаза.

— Они опасны.

— Ерунда. Просто-напросто сопляки.

— Не говорите этого им.

— Ну что, потанцуем?..

Сердце ее подпрыгнуло при воспоминании о том, что Энджи решила выйти за него замуж. Мысли ее были в полном разброде.

— Думаю, не стоит.

— Но вы танцевали с Чейзом.

— Иначе он бы вывернул мне руку.

Бриг улыбнулся.

— Стало быть, это помогает? — Он крепче сжал ее руку.

Сердце у нее гулко стучало. Он явно не собирался отставать.

— А как же… как же Энджи?— спросила она глядя ему прямо в глаза.

Что-то изменилось в его взгляде, словно она напомнила ему о чем-то неприятном.

— У нее и без меня поклонников хоть от­бавляй.

— Мне кажется, она хочет быть с вами.

— Ничего, она подождет, — сказал он гру­бо и вместо того, чтобы вывести ее на танц­площадку, потянул за собой в ближайшие ку­сты, потом еще дальше, на безлюдную лужай­ку, где остановился и крепко обнял. Подняв к себе ее подбородок, Бриг, проклиная самого себя, накрыл губами ее рот. От него пахло табаком и спиртным, и он прижимал ее к себе так крепко, что она почувствовала, как его тело охватило желание. Мгновенно вспыхнув и потеряв над собой всякий контроль, она це­ловала его до тех пор, пока не начала зады­хаться. Но остановиться не могла.

Музыка давно смолкла, тени стали темнее, а он все так же крепко сжимал ее в объятиях и жадно целовал, и руки его скользили по ее спине.

Наконец он с тяжким вздохом оторвал свой губы от ее, и тот же самый темный ангел, которого она замечала и прежде, мелькнул в его взоре. Прижавшись лбом к ее лбу, он прошептал:

— Нет, нет, нет.

— Что нет? — Она еще не пришла в себя от смены чувств, когда он отыскал ее в толпе, вывел на эту уединенную лужайку и прижимал к себе так крепко, словно желал слиться с ней навсегда. Теперь он спорил с самим собой.

— Я хотел, чтобы ты знала что все кончено.

— Кончено что?

Он заглянул ей в глаза, и она прочла в них отчаяние.

— Все! Ты и я — между нами не может быть ничего. Мы знаем это. Оба. Тебе нужно то, чего я не могу обещать. Хотел бы, глядя на тебя, но не могу. Черт побери, Кэсс, я тебе не подхожу, и даже этого разговора не должно было быть.— Она хотела запротестовать, но он удрученно покачал головой.— Я больше не буду работать у твоего отца.

— Нет! Но почему?

— Есть причины.— Голос не повиновался ему, и он поднял глаза к темно-серому небу, по которому безмолвно катились черные тучи, за­крывая звезды.— Есть вещи, которые ты обо мне не знаешь. Не хочешь знать. Вещи, ко­торые…

— Мне все равно…

—…Узнаешь,— договорил он голосом ус­талым и тихим, словно ветер, пронесшийся среди ветвей. В темноте он казался старше своих девятнадцати лет, будто уже устал от Жизни.

— Почему ты не расскажешь мне, чтобы я сама могла судить? — Но в действительности она не хотела ничего знать, не хотела слышать страшного признания, что он уже делал все это с Энджи, что они уже любовники, что он действительно собирается жениться на ее сводной сестре. С болью в сердце она поняла, что он отошел к Энджи, не просто соблаз­ненный ею, но и влюбленный в нее — как и все остальные…

— Ты слишком молода, Кэсс.

— А ты боишься! — Она оттолкнула его, испив полную чашу унижения и муки, прежде чем горячие слезы, закипевшие у нее на глазах, полились по щекам.

— Боюсь чего?

— Меня.— Она ткнула пальцем в свою трогательно маленькую грудь.

Бриг крепко обхватив ее запястье. Он улыб­нулся, но спорить не стал:

— Я просто подумал, что должен прос­титься…

Лишенная последней надежды, зная, что ее глупые детские мечты развеялись в дым, она вырвала руку.

— Катись ко всем чертям! — крикнула она, сама удивившись своей злости и, отшатнув­шись, шагнула в темноту.

— Поверь мне, я уже нахожусь среди них. — Его слова догнали ее, но она не ос­тановилась, не стала слушать. Ковыляя по парку в этих дурацких неудобных туфлях на высоких каблуках, она проклинала себя за то, что встретила Маккензи, целовалась с ним и была настолько глупа, что отдала ему свое сердце.