Без ума от любви - Лора Павлов

повесил трубку, сразу подошел к кровати.

Схватил ее за талию, потянул ближе к краю, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, стянул их вниз и бросил на пол. Пальцы скользнули по кружевной резинке розовых трусиков, и от одного лишь прикосновения она задышала чаще.

Всего от одного прикосновения.

Мне чертовски нравилось, насколько она отзывчива.

— Такие милые розовые трусики, ангел. Ты их для меня надела?

Она улыбнулась:

— Может быть. Я надеялась.

— Ааа… ты хотела, чтобы я снова тебя тронул? — провел я пальцами по кружеву, и она застонала, пальцы зарылись в мои волосы, подталкивая меня ближе.

Я отстранился, и ее глаза распахнулись. Стянул ремень, расстегнув пряжку, — она следила за каждым моим движением.

— Ты мне доверяешь? — спросил я, и она кивнула.

— Я свяжу тебе запястья. Невозможность дотронуться до меня сделает удовольствие сильнее, — я навалился на нее сверху, поднял руки над головой и несколько раз обмотал ремень вокруг соединенных запястий. — Держи их здесь.

Ее грудь тяжело вздымалась, глаза блестели от желания.

Я усмехнулся, сполз вниз к краю кровати, опустился на колени. Потянул ее чуть ближе, ухватился за край трусиков и порвал их, стягивая с тела. Она ахнула, когда я раздвинул ей ноги и уткнулся лицом между бедер.

Лизал, сосал, пока она извивалась и стонала. Язык скользил внутрь, снова и снова.

Она выгибалась, бедра сжимали мою голову, пока я ускорялся. Подводил к краю и отступал, меняя ритм.

Я хотел, чтобы она умоляла. Чтобы стала жадной, отчаянной.

Ее бедра метались, она терлась о меня, не в силах сдержаться.

— Бриджер… — выдохнула она. — Пожалуйста.

Музыка для моих ушей.

Я большим пальцем нашел ее клитор, продолжая трахать ее языком. Она вскрикнула мое имя, перешагивая грань.

Черт возьми. Мне было мало этой женщины.

И у меня было сорок восемь часов, чтобы выжечь ее из своей системы.

* * *

Эмилия только успела накинуть мой халат, когда принесли заказ. Она выглядела довольной и расслабленной, а я изо всех сил старался прикрыть огромную эрекцию, топорщившую мои джинсы. Я расписался в счете и сказал официанту, что сам занесу еду внутрь.

Моему члену нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

Я подкатил тележку к балкону — оттуда открывался идеальный вид на Эйфелеву башню, которая в этот момент вся сияла огнями.

Она села в кресло рядом с моим, и мы принялись за еду. Она повернулась ко мне боком, а не к виду за окном, что невольно вызвало у меня внутренний смех.

Я скользнул взглядом по ее запястьям, где был ремень. Кожа чуть покраснела. Я провел большим пальцем по чувствительной коже:

— Тебе понравилось? Почувствовала разницу?

Она подняла на меня глаза, уголки губ дрогнули:

— У меня ведь только вчера был первый оргазм с мужчиной. Так что сравнивать особо не с чем. Но да, ожидание было сильнее.

Я заметил, что она не макает лобстер в растопленное масло — самое вкусное. Отрезал кусочек, обмакнул в золотую жидкость:

— Открой рот и попробуй.

Она послушно приоткрыла губы, и я поднес вилку.

— Боже, это вкусно.

— Почему ты не макала в масло? Это же лучшая часть.

— Наверное, годы тренировок от Маргарет Тейлор, — выдохнула она. — Мама всегда переживала, чтобы я не поправилась.

— Что? У тебя потрясающее тело. — Меня это взбесило. — Ты понимаешь, сколько раз я дрочил, представляя себе это тело, еще до того, как мы сюда приехали?

Ее взгляд смягчился:

— Я долго училась не позволять этим словам лезть в голову. Но, наверное, ее голос до сих пор там звучит.

— Мы с этим поработаем.

— Я слушаю ее разочарование всю жизнь, так что за сорок восемь часов это не исправить, красавчик. Но оргазмы — отличное отвлечение.

Что у нее за одержимость этим таймером?

— Эмилия, даже когда я не в тебе, мы все равно будем работать вместе. Мы не перестанем общаться.

Почему сама мысль об этом меня задела?

— Значит, после всего мы будем друзьями?

— Я не особо ищу друзей, — пожал я плечами. — Но да. Для тебя сделаю исключение.

— Почему ты соглашаешься на это ради меня? — спросила она, поднося к губам бокал.

— Потому что у тебя идеальная киска и отменный вкус в дизайне.

Она прыснула вином, схватила салфетку, а я разразился смехом.

— Ты просто говоришь все, что думаешь? — спросила она.

— Я говорю правду, ангел.

Потому что у нее и правда идеальная киска. И отменный вкус.

И я ценил и то, и другое.

28

Эмилия

Сказать, что это были лучшие несколько дней в моей жизни, — значит ничего не сказать. Вчера мы с Бриджером провели вместе весь день. Мы кутались в шарфы и гуляли по Елисейским полям, несколько часов провели в Лувре и завершили день потрясающей частной прогулкой по Сене на лодке.

У меня были долгие отношения, но ни в одних не было столько моментов и воспоминаний, сколько мы успели создать за эту короткую поездку в Париж.

Когда мы не бродили по городу, мы были в постели, исследуя тела друг друга. У меня было столько «первых разов», что и сосчитать сложно.

Мой первый опыт секса без обязательств.

Мой первый раз с завязанными запястьями.

Мой первый оргазм во время самого акта.

Мой первый раз под душем, а потом — на балконе с видом на Эйфелеву башню.

Самым большим сюрпризом стало то, что он попросил меня остаться и спать с ним в одной кровати. Я осталась.

А теперь все подходило к концу. Мы сидели бок о бок в частном самолете, летящем домой. Обратно в реальность.

— Ты подозрительно тихая, — сказал он, делая глоток капучино.

— Слышал, что Кэми развелась? — выпалила я.

Его взгляд сузился:

— Кто?

— Кэми Роджерс. Твоя девушка из школы.

— Нет. Я не разговаривал с ней уже много лет. И после того, что ты рассказала, у меня и нет желания с ней общаться.

— Теперь у тебя слепая преданность ко мне? — прикусила я щеку изнутри.

— Не ищи со мной ссоры, ангел. Это тебе не к лицу. Если есть что сказать — скажи прямо. Я не перевариваю пассивно-агрессивную фигню.

— Я не ищу ссоры. Мы всегда ругаемся.

— Только не о Кэми, чертовой Роджерс. Я не говорил с ней больше десяти лет. У нас не было ничего серьезного — подростковый секс и прогулы школы. Ничего больше.

Черт. Я звучала как ревнивая идиотка. И у меня не было никакого права на эти чувства.

— Прости, — потерла я виски. — Это было по-детски и мерзко.