Без ума от любви - Лора Павлов

находился. Было очевидно — она на своем месте. Среди вещей с историей, среди искусства.

Я смотрел на нее и невольно любовался. Но прекрасно понимал, как сильно ее задел звонок матери. Я-то вырос с лучшей мамой на свете и уже во второй раз слышал, как ее мать издевается над собственной дочерью. И это меня злило.

Эмилия умела делать вид, что у нее все в порядке. Наверное, научилась этому еще ребенком. Я понимал это лучше, чем хотел бы признать.

— Вы можете отправить все вещи нам? — спросил я, протягивая карточку.

— Конечно, — ответила женщина за прилавком. — Думаю, вашей жене очень понравился этот камин.

Моей жене? Я просто кивнул и подписал чек, не став ничего уточнять.

Взгляд сам нашел Эмилию — она стояла у камина, снимала его на телефон, вместе с тремя другими предметами, которые выбрала для доставки в Роузвуд-Ривер. Потом она подняла глаза, поймала мой взгляд и улыбнулась.

И черт побери, в груди что-то сжалось. Необъяснимое ощущение. Так же, как тогда, когда она плакала в машине после звонка матери.

— Готов? — спросила она, подходя ко мне.

— Да. Машина ждет. Все отправят в ближайшие дни.

Она кивнула, попрощалась с хозяйкой, обняв ее так, будто они были подругами с детства.

Когда мы ехали обратно в отель, я заметил, как она печатает что-то в телефоне. Потом убрала его в сумку и посмотрела на меня.

— Это была Беатрис. Все под контролем. Мама устроила истерику просто так. Даже в магазин не заходила.

— То есть она звонит тебе и орет просто ни с того ни с сего?

— В основном да, — спокойно сказала она, будто это было в порядке вещей.

— Почему бы тебе не послать ее к черту?

Ее рот приоткрылся. Я наклонился, поддел пальцами ее подбородок и закрыл ему доступ к воздуху.

— Просто знай: каждый раз, когда ты так делаешь, я представляю свой член у тебя во рту.

Она хлопнула меня по руке, ошеломленно покачав головой.

— Во-первых, я не могу сказать своей матери «заткнись», потому что она — моя мать. А во-вторых, тебе не стоит так думать, потому что мы договорились, что это был один раз. Мы живем по твоим правилам, приятель. — Она ткнула мне в грудь пальцем, а я поймал его, легко удержав.

— Может, если бы ты за себя постояла, она перестала бы быть такой стервой. — Я приподнял бровь. — И, кстати, это не мои правила. Я не говорил, что «один раз» — это все. Это были твои слова.

Она сузила глаза.

— Ты же сам говорил, что не строишь отношений. Ты дал это понять ясно. Кристально ясно. Так что у нас был грязный секс и куча оргазмов. Это ведь твоя специализация, верно?

Я не выдержал и рассмеялся.

— Я действительно не строю отношений. Но это не значит, что я не трахаюсь с одной и той же женщиной больше одного раза. У нас было чертовски хорошо. Мы здесь еще два дня. Правил нет, Эмилия.

— Значит, я могу делать с тобой все, что захочу, пока мы в Париже? — Ее губы дрогнули, будто она сдерживала улыбку.

— Зачем тебе ставить сроки? Не можешь просто плыть по течению?

Она вздохнула.

— Я всегда связывала секс с чем-то большим. Но я хочу меняться, хочу попробовать по-другому. Просто срок поможет мне не терять голову. Понимаешь?

Это было честно. И я это ценил.

— Ладно. Мой член в твоем распоряжении на ближайшие сорок восемь часов. Но раз уж ты любишь правила, добавлю одно.

Ее губы расплылись в широкой улыбке.

— Слушаю.

— Не вышвыривай меня за дверь, когда я еще даже презерватив снять не успел. — Я скривил губы.

Она запрокинула голову и расхохоталась.

— А я думала, это твой фирменный стиль — быстрый уход.

— Обычно я хотя бы успеваю одеться, — усмехнулся я.

— Ладно, на это я согласна.

— Что хочешь делать вечером? Выйдем куда-то или поужинаем в номере?

— А ты чего хочешь?

— Эмилия, — голос мой прозвучал жестче, чем я планировал. — Я хочу, чтобы ты сказала, чего хочешь ты.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом провела языком по нижней губе.

— Я бы хотела заказать еду в номер, смотреть на Эйфелеву башню и просто расслабиться.

Музыка для моих ушей.

— Отличный план, — сказал я, когда машина остановилась у отеля.

Мы быстро прошли внутрь, укрываясь от холодного ветра. Швейцар придержал дверь, я провел ее через лобби, положив ладонь на поясницу. Она помахала девушке с ресепшена, а я даже не взглянул в ту сторону. Меня интересовала только одна женщина — та, что шла рядом.

У меня была цель. Мне нужно было подняться с ней наверх. И раздеть ее. Прямо к чертовой матери сейчас.

Как только двери лифта закрылись, я не раздумывал. Прижал ее к стене и поцеловал. Сильно. Я хотел этого весь день. Думал о ней даже на утренней встрече, стараясь закончить быстрее, чтобы увидеться.

Эмилия Тейлор засела у меня в голове, и это было мне непривычно. Но я всегда слушал инстинкт. А он говорил одно — поцелуй ее.

Моя ладонь легла ей на шею, чувствуя, как бешено бьется пульс под пальцами. Ее губы приоткрылись, приглашая. Мой язык скользнул внутрь, встретив ее — голодный, настойчивый.

Мой член упирался в молнию, твердый как сталь.

Когда двери лифта распахнулись, я поступил так, как сам от себя не ожидал: подхватил ее под ягодицы, и она обвила меня ногами. Мы не отрывались друг от друга ни на миг, пока я нес ее по коридору к своему номеру.

У двери я прижал ее к стене, вытащил из заднего кармана ключ-карту и, не прерывая поцелуя, как-то умудрился открыть дверь.

Подойдя к кровати, я опустил ее на простыни, и она засмеялась — тем самым хриплым смехом, от которого у меня перехватывало дыхание. Темные волосы рассыпались по белому белью, алые губы растянулись в дразнящей улыбке. Она сбросила черные сапоги на пол.

— Голодна? — спросил я, потому что знал: как только начну раздевать ее, остановиться не смогу.

— Была. Но теперь… отвлеклась, — призналась она, щеки у нее порозовели.

— Тогда так. Я закажу еду, зароюсь лицом между твоих бедер в ожидании закуски, а потом мы проведем остаток ночи в постели. Голые. — Я скрестил руки, дожидаясь согласия.

Она улыбнулась, и ее темно-синие глаза блеснули.

— Звучит как идеальный вечер.

— Лобстеры ешь? — спросил я, набирая номер, и она кивнула.

Я заказал два хвоста лобстера, один стейк на двоих, пару салатов и бутылку вина. Как только